Последний богатырь

Жаль, конечно, что узелок не оказался сказочной самобранкой – его содержимое медленно, но верно подходило к концу и товарищам пришлось урезать дневную порцию.

– Вот зря ты так, Боря, – шагая рядом с богатырём, затянул старую нытьевую «песню» Савко. – Если люди с хутора сбежали от нас, это означает, совесть у них нечиста, а значит это либо преступники, либо беглые хлеборобы, которые на княжеские законы и указы плевать хотели с языческой колокольни. Поэтому можно было у них немного еды экспроприировать. Для общего же блага мы с тобой стараемся, уж хоть такие-то бонусы нам положены.

А ты заладил своё «не положено, не по уставу, не по-людски, чужое без спросу брать». А откуда у нас силы будут с драконищем лютым тягаться? Жрать что-то надо. Не духом святым сыт человек.

– Давай не будем эту тему развивать, Савко, – улыбаясь, ответил Перебор. – Не от хорошей жизни люди, от какой-никакой цивилизации в леса ушли, а ты у них последний кусок хлеба хошь экспроприировать. Не стыдно?

– Если бы ты дал мне возможность по погребам, чуланам, да амбарам порыскать, я бы тебе показал, где и какой кусок у них «последний», какой «предпоследний», а какой «неучтённый», – парировал Савко.

– Да будет тебе, чего разошёлся?! – не стал ввязываться в спор богатырь. Какой-то странный он стал после клинической смерти, весь такой молчаливый и задумчивый.

– Э-эх! – махнул рукой блаженный, всё равно не переубедить ему упёртого здоровяка.

Савко обиженно нахмурился и отстал, наказав, таким образом, Перебора, лишением высочайшей чести общения со своей достопочтенной персоной.

Славный Малый, созерцая красивые картины таёжной природы, не обратил внимания на этот вопиющий по своей дерзости демарш военного советника. Фальшиво насвистывая любимую «Дубинушку», он, наслаждаясь временным отсутствием «мозговыносящего» нытья, как ни в чём не бывало, продолжил свой нелёгкий богатырский путь. 

Светило уже перевалило через зенит и предательски подалось на закат, когда отряд достиг великих Приуруйских болот: неисследованных из-за непроходимости трясин, торфянников и топей, раскинувшихся на огромных по размаху территориях.

Про эти места ходило много разных непроверенных слухов, в основном сомнительных и нелепых, но, тем не менее, чрезвычайно трагических, поэтому всё ещё недовольный «псевдоблагородностью» товарища, Савко, так и быть, «сжалился» над богатырём, решив, что хватит уже того «наказывать» и догнал своего недальновидного спутника.