Мемуары рядового инквизитора

Ему нет никакого дела до того, что где-то гибнут во цвете лет молодые люди. Этим цветочкам и птичкам все равно. Я даже скажу больше, - он подмигнул, - что и большинству людей это безразлично.

Угу. Большинству. Только я-то в меньшинстве. И мне это не безразлично. То есть, мне бы очень хотелось махнуть на все рукой, но случай с Дорис-Марджет… В свое время я не испытывал никаких чувств к этой девице. Она была слишком настырной, слишком умной, слишком решительной и, к тому же, пыталась выскочить замуж, окрутив моего названного брата.

Какую цель преследовала только практикантка? Была ли это последняя попытка избежать неприятной обязанности работать по специальности? Или просто чисто женское желание нравиться, любить и быть любимой? Я не думал об этом. А сейчас, после стольких лет, все осталось в прошлом. Почти все.

- И что вы так мрачны, мой юный ученик? – продолжал пра Михарь, как ни в чем не бывало. – Смотрите на жизнь проще. В конце концов, это происходит каждый день…

- Что? Жизнь?

- Чья-то смерть, - пожал он плечами.

– В мире постоянно кто-то рождается, а кто-то умирает. Это закон природы. Разве ваша…э-э…супруга вам не объяснила, что она всего лишь поддерживает круговорот веществ в природе?

- Ну…- разговаривать на эту тему не хотелось. Но заставить замолчать пра Михаря было не легче, чем заткнуть на экзамене Брашко Любечанина.

- Да. Все мы вышли из праха земного, все сотворены богами из чрева матери-земли и должны туда вернуться, в свою естественную среду. Разве вы, некромант, не в курсе, что происходит с телами после смерти?

- Угу.

В курсе.

- Они разлагаются, - сообщил мой собеседник с таким видом, словно сам придумал это слово. – На составные элементы. И дают пищу червям, а те, в свою очередь, птицам, а птицы…

- Зверям.

- А звери – нам. Все в природе постоянно кого-то пожирают, но вот посмотрите на нее. Тут так красиво! Не скажешь, что эта красота стоит на обыденном и грубом желании сожрать, пока не сожрали тебя самого?

Меня начала раздражать его болтовня.

Вроде и проехали всего ничего, часа три, как трусим по дороге, а уже хотелось придушить болтуна. Одно слово – инквизитор! Мастер пыток – не физических, так душевных. И вон как улыбается! Словно кот, дорвавшийся до миски со сметаной.

Моего кота, кстати, с нами не было. Накануне я услал Зверя в Большие Звездуны с очередной запиской, которая опять, как и предыдущие, останется без ответа. На сей раз я писал к Земовиту Лойде и сообщал ему о смерти Дорис Крама.