Какой я вам ректор?!

Это тот срыв, который бывает, когда ты три дня подряд выхаживал неудачно родившую единорожку с жеребенком, потом вернулся в родную комнату с желанием рухнуть на кровать и выспаться, а там завелась какая-то пискля, которая нет-нет воет по ночам по мамке, по мельнице и вообще, и мешает готовиться к зачетам, потому что ей скучно.

Пискля, с которой надо нянчиться.

Бонни так рвалась в Академию не ради того, чтобы вместо родных младших сестер нянчиться с чужими!

Вообще-то Бонни никогда не были свойственны вспышки ярости.

Это ее подруга Эля, балованная купеческая дочка, могла себе такое позволить. Эмоции — слезы и гнев, громкий смех, смертельные обиды и прощение предательства. Бонни всегда оглядывалась на других прежде, чем разрешить себе вспылить. И никогда не разрешала.

А не слишком ли она близко к сердцу принимает?

А точно ли она разобралась в ситуации?

А что такого страшного случилось?

Неужели она не может с этим разобраться? Тихонечко всем помочь, тогда ведь и у нее все наладится, правда?

Там, где купеческая дочь чувствует за собой силу и поддержку, крестьянская знает, что нет ничего.

За спиной у нее даже не зияющая пустота, хуже, сотни завистливых глаз, которые ждут, что она оступится, что вернется, сменит мать на табуретке доярки и никогда больше не задерет носа.

Сотни рук, готовых дернуть за одежду обратно, к себе в теплые удушающие объятия.

Сотни заранее разочарованных лиц, на которые сколько ни оглядывайся, они скажут: «Я же говорил». И Бонни оглядывалась, оглядывалась все время: а что они скажут?

Ей нельзя сердиться, ей нельзя обижаться, нельзя топать ногами, пока она не доучится, пока не выбьется в люди, сейчас-то она не человек и даже не ведьма, так…

…но любому терпению настает конец.

И пусть Нойн по большому счету оказался не в то время и не в том месте, козлом отпущения, сейчас Бонни ненавидела этого козла за Ярику, за Элю с Щицем и их дурацкими отношениями, в которые ее все время впутывают, за высокомерную Макарет, за него самого — за все сразу…

На языке у нее, она знала, зарождалось проклятие.

Сильное проклятие. Темное проклятие. Достаточно сейчас взять — и выплюнуть в это лицо.

Чтобы знал, как!..

— Боннельфина… — выдохнул Нойн все тем же тихим успокаивающим тоном, который только бесит.

— Да чтоб тебя… — начала Бонни…

…дверь распахнулась, поток света больно ударил ее в грудь, и она неопрятным кулем осела рядом с партой, внезапно вовсе лишившись сил.