Какой я вам ректор?!

Ни его парадная мантия, ни саквояжик, ни ботинки эти дурацкие, модные, которые он умудрился промочить, и теперь брат голову открутит — это же его подарок… ни светлые волосы, которые он вчера целый вечер старался прибрать так, чтобы лежали солидно, а не как обычно обрамляли круглое мальчишеское лицо кудряшками, делая Бедина одновременно похожим и на пастушку, и на ее барашка… А потом Учитель растолкал его ни свет не заря, дал пять минут на сборы и выкинул на территорию Школы как есть: в недозастегнутой мантии и остатками лака на голове.

И с саквояжиком.

Инспектор, ага. Какой из Бедина инспектор…

Он снова поднял руку и снова опустил.

— Ты чего?

Откуда вынырнул этот парень, Бедин не заметил. Откуда-то.

— Отчисляют после обеда, хотя я чего-то то тебя раньше не видел… зачисляться пришел? Поздновато, опоздал на месяц, ну… Ну мы примем, если обстоятельства. Ты только поприличнее придумай, да?

Парень казался дружелюбным. Неужели колдун? Бедин колдунов как-то иначе представлял. Темноволосыми, бледными, худющими с длинными пальцами, которыми те что-то перебирают… червяков, например.

А этот был довольно широк в плечах, и не сказать, что очень худ — скорее просто довольно высокий, выше среднего — то есть Бедина выше, — телосложения скорее среднего, не качок, не дрыщ, поплотнее Бедина, пожалуй; и глаза были обычные, человеческие, не спешили полыхать огнем холодного ада… Разве что волосы темные. Темно-русые.

Подколдовок? Еще не успел впустить зло в свое сердце?

— Я это… — Бедин подергал себя за ворот парадной мантии: он вдруг стал очень тесным, душил, — по делу… Меня послали… с ректором поговорить… официально… из столицы…

Парень улыбнулся и протянул руку.

— Я за него.

Бедин неуверенно руку пожал.

— Что? Но вы же…

Ректор Школы по мнению Бедина должен был быть колдуном из колдунов, то есть бледным как труп и худым как скелет и далее, и тому подобное. А никак не нагловато ухмыляющимся парнем, хорошо если на пару лет старше.

— Предыдущего испепелило, — пояснил парень, — а у нас как? Кто нашел труп, тот и попал.

И он зачем-то помахал у Бедина перед носом ладонью. Ладонь как ладонь. Несколько колец. На мизинце самое массивное, оплетает половину фаланги. Множество мелких шрамиков на пальцах, мозолистые костяшки…

Глядя на эти костяшки, Бедин вдруг подумал, что парень бы понравился Учителю. И пить он умеет, наверное… И сразу как-то стало неприятно.

— Как… испепелило?.. — потрясенно переспросил он.