Какой я вам ректор?!

Или это магические фитили?

Это короткое «ну» его собеседника так и норовило проскользнуть в речь и там обосноваться.

— Ну, призрак тут есть, помогает, — ответил Щиц таким тоном, будто ручной призрак, который может перемещать предметы — это так, пустяки.

— А М-пента…

— Он ее создавал, — отрезал Щиц, и продолжил так же резко, — ее вообще создавало столько народу… и каждый потрудился сделать в ней лазейку для себя любимого. Так что я бы на твоем месте не верил в ее надежность. Но не оглядывайся так, нэй Дин, призрак стал… душой деканата.

Новая форма существования. Так что оглядываться бесполезно: ты по нему, если, ну, попроще… ногами топаешь.

И чего это он? Как только речь зашла о призраках, из голоса провожатого начисто пропало все веселье, из-за которого Бедину уже начинало казаться, что его разыгрывают.

Они прошли по коридору мимо нескольких дверей, а потом Щиц вдруг остановился и вежливо постучался в еще одну — точно такую же, как и все остальные.

Бедин невольно вспомнил, как выглядел кабинет ректора в Высшей Школе Светлого Волшебства, и его доверие к провожатому упало еще ниже.

За дверью завозились, закашляли, потом сказали:

— Войдите.

— Здравствуйте, нэй Кершел, — сказал Щиц, — тут какой-то волшебник хочет видеть ректора. Говорит, прямиком из столицы приехал. Официально.

Знакомое имя…

— Королевская инспекция, — уточнил Бедин, достал значок.

Нэй Кершел вышел из-за стола, и, подслеповато сощурившись, значок изучил, затем вернул Бедину и слегка поклонился.

Бедин поклонился в ответ.

Учитель крепко вбил в него уважение к старости.

Кершел поковылял к массивному креслу и осторожно в него уселся, что заняло некоторое время. Он был… весь заляпан чернилами, иначе и не скажешь. Щека, руки, края рукавов, даже воротник… на камзоле тоже сохло свежее чернильное пятно.

— Так ты же его встретил? — нэй Кершел сложил руки на коленях: так они почти не тряслись.

Бедин покосился на Щица: неужели правда? А он так надеялся, что розыгрыш…

— Нет, — сказал Щиц, и в Бедине подняла голову надежда, — Он, кажется, хотел именно предыдущего ректора…

Надежда голову опустила и тихонечко умерла…

Кершел пожал плечами, потом встал с кряхтением, открыл ящик одного из шкафов и долго там рылся, что-то бормоча под нос.

Потом все-таки разыскал нужное и выложил на стол деревянную шкатулку с ярким петушком, задравшим голову высоко-высоко, прямо в облезший черный лак клювом — такие шкатулки продают на ярмарках, и крышка у них вечно держится на честном слове.