Мракоборец

Оружие рыцарей – тяжелые двуручные мечи, а при изготовлении доспехов для большей устойчивости к магии использован мифрил, поэтому исходящее от них серебристое сияние, вполне вероятно, не красивая легенда, придуманная бродячими музыкантами.       

Мифрил был единственным известным на сегодняшний день волшебным металлом, добываемым в стране. За него гибли сотнями, но предотвращал он смерти тысяч. Усиленные им доспехи или оружие были практически инертны к колдовству, их было проще защищать аурически, да и просто по весу они были легче.

Темные маги тоже активно использовали мифрил, поэтому борьба за его месторождения развернулась нешуточная. Этот металл одинаково хорошо служил всем, карлики даже ковали из него боевые машины и оружие, а Дети леса, в незапамятные времена утратившие свои магические способности, сторицей наверстали упущенное активной разработкой лесных залежей. 

- Да укрепит вас Вера, отче Род! – обратился рыцарь к моему сопровождающему. 

Так вот как его звали! Сообщать свои имена недостойным эти люди никогда бы не стали, но в кругу коллег и знакомых могли ими пользоваться.

К тому же знание имени противника – это дополнительные способы воздействовать на психику. 

- Воля Владыки привела меня сюда. С одним монахом, который стал свидетелем преступления, а в глубинах его памяти скрываются куда как более ценные сведения, – ответил Палладин.

- Да знаем мы, получили уже голубя с инструкциями, – гнусавил рыцарь.

- А про то, что Свитязь атаковали, знаете?

- Батюшки, а когда это случилось?

- Скорее всего, днем, сразу после нашего отъезда.

    

- Ну, тогда все поселения переводятся на усиленный режим охраны. А вас незамедлительно препроводят в укрепленные подземные казематы.

 Меня тут же взяли под стражу местные пустынные воители. Вход находился в часовне, чтобы укрыть его от летающих шпионов нежити. Рыцарь приоткрыл массивный железный люк и любовно подтолкнул меня вниз. Непонятно, как вырытые здесь катакомбы не затапливались водой, но секреты архитектурного мастерства хранились и передавались из уст в уста: любая пустынь имела свои подземные ходы, да такие широкие, что по ним могла проехать карета.

     

Земляные ступени уходили в сырое помещение, где на стенах чадили толстые свечи. Почва под ногами была твердой и совсем не напоминала болотную. Может быть, мы спустились под болотный грунт? Проходы отходили во все стороны, но нам нужен был только центральный.