Придуманное созвездие

 — Обратись и убей ее, заслужи прощение, мое и братьев, или встань рядом с ней и мы разорвем вас и втопчем в землю. 

— Я...я...я… — замямлил малирик, взяв пробирку.

— Не делай этого, Альрин, ты ведь хочешь сбежать от них. Не становись им.

— Думаешь, ты знаешь, каков я? — вмешался Янс.

— В общих чертах, да. — в голове я пыталась понять, настолько ли я хороша, чтобы справиться с двумя великанами, не обратившимися четырьмя малириками, а еще с Альрином, если он согласиться на предложение, и Янсом.

 

— Я не просто головорез или вор, моя история куда трагичнее, наемница. — Янс скривил морду, будто за уголок рта его потянули рыболовным крючком. — Мой отец многому меня научил.

— Не надо мне это рассказывать! — запротестовала я.

— Научил терпеть, забывать, прятаться… Он говорил мне, что мы, малирики, должны прислуживать, что другой судьбы у нас нет, говорил мне — смирись, не повышай голос, не борись, и я так и делал.

— Я не буду это слушать!

— Я начал работать у одного колдуна, всерьез решившего разобраться с проблемой смертельного исхода при употреблении эликсиров.

— Мне все равно! — я посмотрела на великана. — Он ведь не замолчит?

— Я помогал ему, носил ингредиенты, варил их в котле, выполнял все, что он говорил мне, а после того, как однажды он добился прорыва в исследованиях, колдун решил, что пора начать экспериментировать на людях, и выбрал меня — я не сопротивлялся, не боролся.

Месяц за месяцем он испытывал на мне снадобья, каждый раз я выживал: да, у меня болел живот, кружилась голова, меня рвало, у меня отнимались ноги на пару дней, но я выживал. А потом однажды я выпил эликсир, превративший меня в великана, и знаешь, в тот день, стоя в лаборатории, я ощутил себя настоящим: великан — вот кто я! Вся моя злоба стала визуальной. Прошло время, и я снова обратился в малирика, маленькое слабое существо, я сказал колдуну, что чувствую себя прекрасно, и на радостях он выпил эликсир, радуясь, что раскрыл загадку, но сила не пришла к нему, вместо нее его встретила смерть. Он корчился на полу в муках, а я радостно за этим наблюдал. 

— Значит, ты воссоздал формулу и решил заняться грабежами? 

— Грабежи? Нет, я решил стать тем, кем захочу, не быть ковриком для вытирания ног.

— Красивая и грустная история, зачем ты рассказал мне ее, я, конечно, не понимаю, — я попробовала пожать плечами.