Стеклянный ветер

Стволы вековых дубов с треском срастались, образуя непреодолимую стену. О том, чтобы срубить хоть одно подобное дерево, даже будучи совершенно отдохнувшим, а не уставшим, как сейчас, даже имея в руках настоящий походный топор, а не эту неудобную железяку под названием меч, не могло быть и речи.

И он метнулся из последних сил к ближайшей щели в деревянном «заборе».

Разумеется, Лилипут не успел. Ему удалось сделать лишь шесть прыжков, чудом сохраняя равновесие среди торчащих во все стороны и цепляющихся за ноги обрубков, под ним оживал хищный ковер зеленых щупальцев.

Зеленые тиски сжимались.

От ужаса Лилипут крепко-накрепко зажмурился и дрожащими губами повторял, как заклинание, один и тот же набор фраз:

– Этого не может быть, потому что быть не может! Деревья не могут расти так чудовищно быстро. Я просто слегка переутомился, и мне что-то там мерещится. Сейчас я отдохну, и все пройдет. Вот сейчас открою глаза, и все будет в порядке!.. – И вместо того, чтобы взглянуть правде в глаза, он все сильнее зажмуривался и даже, для верности, прикрыл лицо потными ладонями.

Оцепенение длилось недолго. Из ступора Лилипута вывел грубый удар чем-то острым по спине. Как только глаза открылись, из его горла вырвался страшный крик до смерти перепуганного человека. К нему со всех сторон тянулись толстые, твердые ветки вековых исполинов.

За первым ударом посыпался настоящий шквал пинков, зуботычин, оплеух, подсечек, подножек, подзатыльников, пощечин. Исполинская мощь разозлившегося леса должна была разорвать молодого человека на мелкие кусочки своими кряжистыми лапами, но он выстоял.

Нет, не подумайте, что Лилипут вот так стоял и хохотал во все горло, как какой-нибудь сверхчеловек, якобы не чувствуя боли, когда тело сотрясается под ударами сотен здоровенных дубин. Напротив, повинуясь внезапному порыву, который унес страх, и усталость, наш герой вновь выдернул меч и стал отбиваться.

Лилипут сам недоумевал, как он это делает, но получалось у него очень здорово.

Он будто отгородился от докучливых веток живым щитом из сверкающей стали. Меч крутился в правой руке, зверски выворачивая кисть, со скоростью винта набирающего высоту вертолета, но, несмотря на чудовищные нагрузки, рука совершенно не чувствовала боли. Вокруг стоял треск разрубаемого сразу в десятках мест дерева. Лилипут шутя перерубал ветки в руку толщиной так, как будто они были не из твердой, живой древесины, а из податливого воска.