Стеклянный ветер

С перекошенным лицом, Студент повернулся к не менее измученному правилами хорошего тона Гимнасту и страшным голосом зашептал тому на ухо:

– Слушай, ты, лорд хренов, прикажи своим обезьянам оставить нас, наконец, в покое, а то я не знаю, чего сейчас с ними сделаю! У меня от одного их вида кусок в горле застревает! Вон и Лом весь аж позеленел от злости.

– Мне самому они – вот где сидят, – зашептал в ответ Гимнаст, проводя ребром ладони поперек шеи. – Но откуда я знаю, может быть, здесь обычаи такие.

Как бы не опростоволоситься.

– Слушай, умник, – шепот Студента превратился в жуткое шипение. – Мне плевать, какие у тебя обычаи, и ваньку мне не валяй! Ты лорд, и желание твое для них закон! Просто прикажи этим молодчикам и больше не действуй нам с Ломом на нервы!

В подтверждение слов друга, Лом сделал самый жуткий оскал, на какой был способен, а его растянувшиеся в злобной усмешке губы прошептали всего одно слово…

Слуги так и не поняли, почему их господин, так достойно выдержавший нападки страшного головореза с двумя огромными мечами, как ужаленный подпрыгнул и чуть не пинками погнал их из комнаты, когда худощавый, длинный оборванец произнес «лягушка».

Верного Тарпа Гимнаст выставил более цивилизованно. Даже, скорее, не выставил, а озадачил, поручив старику проследить, чтобы в течение ближайших двух-трех часов их с друзьями никто не беспокоил, у них конфиденциальная беседа.

Глава 17

Глава 17

Лишь только дверь за дворецким захлопнулась, три олицетворения интеллигентности, воспитанности и хороших манер, превратились в стадо оголодавших зверей.

В течение следующего получаса в гостиной раздавалось лишь громкое чавканье, треск ломаемых костей и бульканье разливаемого по кубкам вина…

Утолив первоначальный голод и как-то сразу забив желудки под завязку, друзья, шумно отдуваясь, откинулись на спинки кресел. Несмотря на отчаянные старания троицы, больше половины кушаний остались нетронутыми, да и остальные были всего лишь чуть надкушены или надломлены.

Глаза все еще жадно бегали по сказочному изобилию, носы все еще вдыхали пьянящие ароматы, но лопающиеся животы уже не позволяли наслаждаться нехитрыми радостями обжорства. Последние силы ушли на наполнение кубков, из которых ребята изредка отхлебывали, когда созерцать окружающие горы вкуснятины становилось особенно невыносимо. Здешнее вино из толстых кувшинов с узким горлышком тоже было великолепно.