Герой высшего качества

Чего надо? – забормотал он, пытаясь сообразить, где он, и что происходит.

Неужто что-то случилось, и Саньку понадобилось срочно будить соседа по квартире? Или он у родителей, в Саранске, и это отец пытается выдернуть сына из объятий сна?

- Твоя очередь, - произнес щелкающий, нечеловеческий голос, и Егор вспомнил.

Нет, он не в столице Мордовии, и вообще не в России, и даже не на Земле, а у северной границы Мерцающих топей, и сам попросил мага-рахива разбудить его посреди ночи.

- Да, встаю, - сказал Егор, и принялся выпутываться из одеяла.

Костер едва тлел, но тепла давал ощутимо, в зените разлеглась убывающая луна, и светло было как днем. Устрашающе храпел Бешеный Соня, от болота доносились заливистые лягушачьи трели, жужжали немногочисленные, самые терпеливые и упорные комары.

- А я ложусь, - Ганди-Ла хихикнул почти по-человечески, расстелил собственное одеяло, и устроился на нагретом месте.

Егор огляделся, и обнаружил, что Аладдин тоже здесь – плавает в своем спальном мешке поодаль, и даже, кажется, посвистывает носом.

Занятие это оказалось не столько трудным, сколько скучным.

Не происходило совершенно ничего, если не считать, что Махот переходил с раскатистого храпа на прерывистый и обратно, да редких комариных атак. Мерцали звезды, необычайно крупные и яркие, или, может быть, просто хорошо видимые благодаря отсутствию пыли и засветки в атмосфере.

Егор все сильнее и сильнее хотел спать, и хотя постоянно тормошил себя, вскакивал, чтобы пройтись, тер уши, понимал, что еще немного, и дремота возьмет свое. Холодок, становившийся все более ощутимым, бодрости не добавлял, наоборот, вызывал желание сжаться в комок и закрыть глаза.

- Надо что-то делать, - пробормотал Егор, и тут глаза его остановились на безмятежно дрыхнувшем советчике. – Это что, я, типа, работаю, а он прохлаждается? Нет, никуда не годится.

Он в очередной раз поднялся, подошел к Аладдину, и шепнул прямо ему в ухо:

- Подъем!

- Ы? – оранжево-лиловый спальник закрутился, точно покатившаяся по столу морковка, а когда остановился, стала видна заспанная физиономия и выпученные ошалелые глаза.

- Хочу использовать тебя по прямому назначению.

- Чего? – несмотря на всю ареальность и необычные возможности, спросонья Аладдин соображал ничуть не лучше разбуженного после пьянки слесаря любого провинциального ЖЭКа.