Тяжелые деньги

– Эх ты! Это что у тебя такое?

– Серебряная бумага. Слепой, что ли, ювелир?

Таллео положил рулончик на пол, стал осторожно разматывать. Бумага зашелестела с загадочным хрустальным звуком. Отмотав шесть локтей, Таллео открыл нож, аккуратно обрезал блестящее красными искорками полотно. Затем отмотал еще шесть локтей, отрезал кусок, затем отмотал третий, отрезал – и так пока рулончик не оказался порезан на шесть лент, длиной в шесть и шириной в локоть каждая.

– Серебряная? – Каппа заинтригованно разглядывал искрящийся материал.

– Почему тогда красная? Я-то серебро знаю. И звук совсем не серебряный.

– Во-первых, у фонаря свет такой. Во-вторых, это не ювелирное серебро. Ты можешь раскатать свое серебро до такой толщины, и чтобы оно не рвалось? А с этим можно еще не так изгаляться.

– А какое же это серебро? Серебро – оно и на Луне серебро.

– Ты был на Луне? Свети сюда.

Каппа выставил фонарь у Таллео над головой. Тот взял первую ленту, не отрывая от пола натащил на скошенную стену, пригладил ладонью.

Проделав то же самое с остальными, он достал из мешка бумажный сверток, жестяную коробку, открыл. В свете фонаря заискрились мягким теплом маленькие горошинки.

– Эх ты! – восхитился Каппа. – Это у тебя опалы? Вот это да! Вот это я понимаю! Дай немного!

– Еще какие, – Таллео хмыкнул с презрительной гордостью. – Таких даже у твоего мастера нет. Волшебство на мусоре не работает. Тут нужен качественный материал. А где ты сейчас достанешь качественный опал? Настоящий?

– Ну, а ты где достал? Дай немного, у тебя вон их сколько!

– Где, где.

Украл. Что за вопросы дурацкие. Я бы купил, говорю. Но такие уже лет двести не продаются. Ладно, дам, потом.

Таллео развернул бумагу. В свертке оказался ком липучки. Распространился отвратительный запах. Каппа поморщился, отвернул голову.

– Ничего не могу поделать, – отрезал Таллео, отковыривая маленькие кусочки и насаживая на них опалы-горошинки. – Волшебство иногда и воняет. Другого еще не придумали.

– А можно?

– Можно сделать на скипидаре.

Но, во-первых, вонять будет почти так же. Во-вторых, скипидарные хуже приклеиваются. А тут нужно просто касание.

Закончив насаживать горошины на липучку, Таллео закрыл жестянку, завернул остаток липучки в бумагу, спрятал все вещи в мешок. Затем сгреб горошины, поднялся, стал подбрасывать к потолку. Вскоре квадратный проем был окружен пунктиром сверкающих крапинок.

– Видел как прилипает? На скипидарных ты бы сейчас намучился, как не знаю кто, блин...