Тяжелые деньги

Поэтому они поворачивают под любым углом на любой скорости.

– А! Тогда я, кажется, понял что ты собираешься сделать!

– Видишь, пообщался со мной полтора часа, а как поумнел. Я собираюсь ее тормознуть.

– И что будет?

– Вот и увидим. Если живы останемся.

– Слушай, а почему они тогда не вылетают в дырки? – Каппа тронул потолок.

– Во-первых, не знаю. Во-вторых, почему ты решил, что не вылетают? И вообще, у нас сейчас другие проблемы! Живи, блин, по обстановке! Так, ты стоишь здесь...

Таллео снова углубился в тоннель.

И снова через двадцать локтей стержень загорелся рубином.

– Будь предельно внимателен! – Таллео обернулся. – Как только сволочь вылетает из этого коридора, отлетаешь сюда.

– Ты уверен, что сволочь повернет именно к сетке?

– Разумеется! Сетка сволочь притянет, в этом-то смысл! Поэтому отлетаешь сюда. А если сволочь вылетает отсюда, прыгаешь наоборот туда. Я пошел.

Таллео продолжил путь. С каждым шагом жезл разгорался, и вскоре злой багровый рубин поглотил спокойный золотистый топаз фонаря.

Таллео миновал середину пролета когда стержень вспыхнул страшным огнем.

– Каппа! – Таллео рванулся вперед, к следующему перекрестку.

Едва он рухнул в поперечный тоннель, как черная масса мелькнула мимо и понеслась на Каппу. Тот секунду стоял как завороженный, затем прыгнул за угол. Черная масса влепилась в стену и растворилась. По подземелью раскатился холод. Упала гулкая тишина.

– Талле! Куда она де...

Со стороны тоннельчика который вел к камере, и вход в который теперь перекрывала сетка, послышался треск.

Затем подземелье потряс такой страшный удар, что показалось – потолок рухнет. Бешеный белый огонь высветил каждую трещину в стенах. Расползся запах горячего камня. Эхо долго ворочалось в лабиринте, перекатываясь из тоннеля в тоннель. Наконец все угасло и стихло. Снова воцарилась гулкая тишина.

– Талле! – позвал наконец Каппа. – Ты видел?

– Нет... Но слышал ужасно! Я чуть не оглох, блин.

– Вот это да! У твоего Мастера, наверно, так зазвенело!

– Это уж будь уверен. После такой плюшки он озадачится – почему здесь так бахнулось, вдруг.

.. В общем, надо уносить ноги.

– А почему оно так грохнуло? И зачем ты там на стене приладил эту пружинку?

– Сам ты пружинка. Это положительная растяжка.

– А сетка зачем?

– Сетка – это отрицательная затяжка.

– Ну, и зачем они были нужны?

– Сволочь должна была попасть в растяжку. А затяжка ее поймала. Теперь пошли, а то они сейчас как накинутся. Там теперь в стенке дыра, а они, может быть, только и ждут.