Тяжелые деньги

Или даже четыреста шестьдесят шесть с долями какими-то... Идиотская дробь получается...

– Слушай, ты сейчас словишь, – Кумба вскипел. – Ну?!

– Что «ну»? Ты сколько раз в день туда поднимаешься?

– Ха, – Кумба ухмыльнулся с отвращением. – Самое большее – три. Завтрак, обед, ужин. Попробуй побегай туда-сюда! Да еще с грузом. Полжизни уйдет.

– Так вот и я про что. Да еще с грузом. В общем, Каппа, если принцесса тебя любит, то она тебя либо разлюбит, либо в следующий раз просто не отпустит, вниз.

– Почему?

– Если она тебя очень любит, тебе придется подниматься в день раз восемь.

Ну, два-три раза поднялся – нормально. Ну, пять, если ты тренированный. Но мы все смертные люди. Если доползешь на шестой раз, принцесса тебя уже выкинет. Во-первых, она тебя и так заездит, без лестницы. А тут четыреста шестьдесят шесть ступенек с долями. Вот ты ей нужен, такой дохлый?

– Ага! – Каппа снова заглянул в шахту. – Это, значит, чтобы взлетать напрямик? Быстро и сразу?

– Видел, Кумба? Мы с ним вместе только с утра, а мозги смотри как набухли.

– Взлетать? – Кумба недоверчиво заглянул в шахту. – И на чем же?

– На крыльях любви. Теперь не мешайте. Я буду проводить диагностику.

– Нет, ты сейчас все-таки словишь. Сколько можно ругаться?

– Кумба, в твоем возрасте пора знать такие ругательства.

Таллео опустил мешок, вытащил свиток, нашел заклинание, начал читать. Через минуту жезл замерцал рубином.

– Ага, – Таллео усмехнулся зловеще. – Старый подлый сапог! Изменник! Все ведь работает! Только не работает.

– То есть?

– Я прочитал проявительное заклинание. Это когда есть Волшебство, но оно не активное. Это когда, Кумба, нож у тебя на столе, но ты еще никого не зарезал. А у тебя, Каппа, кислота наготове, но ты еще никого не стравил.

– Измена, – Кумба хмыкнул презрительно. – Я давно уже так и знал.

Таллео промотал свиток, начал читать новое заклинание. По мере того как заклинание разворачивалось, жезл наполнялся багровым. Затем рубин перешел в гиацинт, затем в берилл.

Когда стержень разгорелся до изумруда, по шахте просыпался треск. Точно в середине шахты возник тонкий огненный шнур. Неяркий зеленый свет тронул полированный камень стен.

– Ого! – восхитился Таллео. – Изумрудная спица! Вот это я понимаю. Только представить – ей тысяча лет ведь! А работает, блин, как новая.

– Как новая, – Кумба подоткнул колпак, – а толку с нее? Как ты по ней полетишь?

– Сейчас увидишь. Так, кастрюля, разумеется, наверху, у Мастера.