О Времени, магах и презренном металле (черновик)

Разговаривали с набитым ртом они, разумеется, уже не о столь важных делах, каковыми являлись дела собственной Гильдии, а перешли на личное, сплетничали или травили байки о своих соседях по улице, порицая их за бедность либо неадекватное поведение (с точки зрения магов неадекватным являлось всё, что было по отношению к ним недостаточно уважительным) — или же, наоборот, завидовали имуществу и оценивали свои шансы подать прошение, чтобы получить субсидию на кругленькую сумму и отстроить себе нечто такое, при помощи чего можно было бы перещеголять соперника.

Не ради своей личной славы, а ради неувядающего тщеславия собственной Гильдии, патриотами которой все они в глубине души являлись. Хотя нет, пожалуй, даже не в глубине, а на мелководье — подобную ценность нельзя было прятать слишком глубоко. Да и размеры этих душ, если честно, не у всех позволяют. Тут о важном нужно думать. О вечном. О ценностях, которые останутся в этом мире после себя. А не о каких-то там душах.

Наконец один "счастливец" решился включить свой запрос в повестку дня, за что и получил одобрительный кивок от председательствующего на данном собрании мага, а в придачу к нему — завистливые взгляды полудюжины остальных, коим требовалось на раскачку чуть больше времени, а повестка дня, в отличие от гильдийского бюджета, была далеко не резиновая. Ибо золота они могли наалхимичить себе сколько угодно — а вот остановить время, приказав солнцу прервать свой извечный ход по небу и замереть в ожидании, пока каждый маг не встанет за трибуну и не озвучит, на что он хотел бы потратить деньги, никто из этих пропахнувших дорогими благовониями господ не смог бы, даже когда Время останавливался погостить на месяц здесь же, в благословенной, лопающейся от золота столице их благословенного Кальдероса, и все козыри оказывались на их стороне.

"Счастливец", черняво-кучерявый встрёпанный маг с практически сросшимися на переносице бровями, одетый в оранжевую мантию чуть более кричащего яркого оттенка, чем у будущего обладателя загородного дома, но только фасоном попроще и с мокрыми от пота подмышками, перед лицом собравшейся здесь честной компании признался в том, что с детства мечтал о собственном бассейне.