По следам Одиссея

Всё это он жадно хватал, пихал в халат, в карманы, в рот. Не останавливался ни на мгновение. И постоянно приговаривал, вроде как рэп-песню исполнял:

- Золотце мое ненаглядное! Золотце мое любимое! Ути-ути! Иди ко мне! Ненаглядное мое!

- Зачем он это делает? – удивилась Леночка. – И зачем ему столько золота, ведь на него здесь ничего не купишь.

- А ты разве не знаешь историю про одного древневосточного правителя, который пожелал, чтобы всё, к чему он ни прикоснется, превращалось в золото? Звали его Мидас.

- И чего? – насторожился Васька.

– Мало ли мы чего желаем? Я вон желаю крутой байк. А у меня его как не было, так и нет. И в ближайшее время не предвидится.

- В случае с этим царем его желание исполнилось. Всё, к чему он ни прикасался, превращалось в золото.

- Клёво! – восхитился Васька. – Мне хотя бы пару минут побыть этим Мидасом, и все мои мечты исполнились бы.

Так же, как и чревоугодник, царь-золотолюбец раздулся и лопнул как мыльный пузырь. Васька было дернулся подсобрать золотые монеты, но Вергилий остановил его.

Ухватил за шкирку и притянул к себе. Васька зло поглядел на него и попытался вывернуться.

- Запомни: никогда и ничего не бери в Аиде! Вот! – строго сказал Вергилий. – Смотри!

Он наклонился и поднял золотую монету. Монета закрутилась в его руках, с противным визгом начала скукоживаться, превратилась в белого червяка, но тут же червяк рассыпался в черную пыль. Вергилий оттряхнул ладошки. Васька успокоился. И уже равнодушно смотрел на призрачное золото.

Мы обогнули долину «пузырей», как ее обозвал Васька.

Опять перед нами возвышался хребет. Подъем по горной тропинке нас сильно не утомил. Когда мы дошли до самого верха, Вергилий объявил привал. Мы уселись на травке, достали из рюкзачка остатки еды, которую прихватили в пещере. Это была всё та же краюха хлеба, только она сильно уменьшилась.

Но вскоре наш отдых был потревожен воплями. Мы вскочили на ноги. Никакого покоя!

Внизу под холмом корчился… хотел сказать «человек», но мы же в Аиде, где обитали не люди, а души грешников… существо.

Лицо его было цвета заката, глаза были готовы вывалиться из орбит. Он до крови расцарапывал себе грудь и шею. Язык свешивался до самой земли, постоянно был в движении, скручивался, мотылялся из стороны в сторону. То он заползал в рот, то начинал выползать оттуда, подобно змее.

- Что это с ним? – спросил я у Вергилия. – За какие грехи его так корежит? Глядеть невозможно!

- Здесь, мои друзья, находятся злоязычники, клеветника, лжецы.