Кто это выдумал?!

- Книги - самая большая ценность в мире. Дороже жизни, даже своей.

 

Александр Зайцев

- ..ля, что же так болит голова? И где я?

Я огляделся. Ну как, попытался. В голове работал металлургический цех, а во рту расположился филиал городского лотка для бездомных кошек, так что сосредоточится на окружающем было сложно.

Я лежал на какой-то лавке, под головой вместо подушки находился потрёпанный пухлый томик, а вокруг… а что было вокруг я и пытался сейчас рассмотреть. В голове всплыли отрывки последних воспоминаний.

Вот мы собрались на литературные чтения, вот кто-то принёс позвякивающую сумку, вот раздался чей-то голос: «А поехали на природу», вот мы пляшем вокруг костра, вот какой-то смутный силуэт орёт на нас потряхивая какой-то поварёшкой. На этом воспоминания обрывались полностью.

Но вот зрение сфокусировалось на слове «Сельмаг» и меня озарило – вот она, жизнь. Я кое-как доплёлся до входа и мой взгляд увидел цель, вот она, заветная бутылка пива. Не видя перед собой ничего, кроме пива я начал движение, но вдруг взгляд перекрыл смутно знакомый силуэт с большой ложкой.

Громом с небес раздалась тирада, которую и в обществе пьяных боцманов бы постеснялись произносить вслух.

- Ходят тут всякие, а потом ложки пропадают. Хрен тебе, а не обслуживание, - закончила классическая тётя Зина.

- Скорей вина сюда! Теперь не время сну,Я славить розами ланит хочу весну.Но прежде Разуму, докучливому старцу,Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.

Хехехе.

Да, я сам обалдел, произнеся эти строки. Глаза сами собой опустились на томик, который я так и держал в левой руке. «Омар Хайям. Стихи. Рубаи» прочитал я. «Мдя, чтения удались на славу», - подумал я.

- Да ты блаженный, - крикнула эта самая тётя Зина. Ну, вообще она сказала другое слово, но пусть это останется на её совести, о которой она не слышала, - Вали отсюдова, [вырезано цензурой]!!!, - после чего взмахнула своим грозным орудием.

Я только и успел поставить под удар томик, зажатый в руке и попытался перехватить ложку.

Но в этот момент моё сознание поплыло и только где-то вдалеке раздался крик: «Вернись, я всё прощу»

***

Дежавю. Опять болит голова и опять я непонятно где. И почему-то я полностью голый. Хотя нет, не полностью – в одной руке у меня зажат злополучный томик, а другой я крепко держу изящную деревянную ложку, по размерам больше напоминающую половник.

Странно это всё.