Пикселем по голове

Мой приятель отказывался, но потом за медяк и две кружки пива (каков подлец! душа пронырливого вора, похоже, всегда жила в его тщедушном крестьянском теле) с восторгом согласился и даже перевыполнил норму, попытавшись ткнуть меня трижды (и сильно потом расстроился, узнав, что не получит за это три монеты). 

Все вышло так, как мы и ожидали — атака кинжала даже не приплюсовалась к его параметрам, в прямоугольнике продолжал гореть нолик. И все три его удара нанесли мне ноль урона. Простой крестьянин никак не мог быть военной единицей.

Ну, хотя бы ему удалось нанести удары — значит, я уже больше не воспринимался этой неведомой мировой системой как крестьянин, на которого другому крестьянину нельзя было поднимать руку.

Мы с Элеонорой страшно расстроились и решили пойти прогуляться и проветрить мозги. Вся наша кампания оказалась под угрозой — какой толк с двух подкаченных нас, если все потенциальное воинство даже совместными усилиями не сможет нанести никому и единички урона?

Мы шли по пиксельным полям, думали и вяло обменивались фразами.

Никому не хотелось признавать поражение, но, казалось, что мы зашли в тупик.

— Может, пусть один крестьянин возьмет другого и им попробует им кого-нибудь шарахнуть? Вдруг получится так нанести урон? — теоретизировал я.

— Неа, — мотала головой Элеонора. — Каким образом? Крестьянин имеет собственную атаку ноль, ровно такую же нулевую атаку он придаст и своему носителю. Плюс, это никак не решает проблему активации. Совершенно очевидно, что для того, чтобы начать растить параметры, крестьянин должен кого-то убить.

Но сделать это без параметров невозможно.

— Удивительный у вас мир, — соглашался я. — Вроде бы и выстроен логично, но в рамках этой логики получается железное ограничение. То есть, вроде как можно, но при этом и нельзя.

— А у вас что ли, не так? — спрашивала Эля.

И я, подумав, отвечал, что да, у нас все точно так же, только в другом немного направлении. У нас бедняк, не имея денег для вложений и возможности эти деньги как-то заработать, тоже никак не мог бы сделаться богачом замкнутый круг страданий.

И когда мы прошли уже огромные какие-то расстояния и я совсем уж было собирался начать говорить с Элей на различные отвлеченные темы (например, обсудить, есть ли где-то в мире какой-то, допустим, рыцарь, к которому у нее имеется некоторый романтический интерес), Элеонора тронула меня за руку и показал на группку стоящих в отдалении крестьян, занятых работой.