Пикселем по голове

Идет?

Спустя несколько минут мы собрали свои скромные пожитки и приготовились отправляться в поход. Таракан тоже изъявил желание временно присоединиться к нашей команде («До тех пор, пока будут пирожки», — пояснил он). Дварф, крякнув, взвалил на себя половину Ле Кока. Некромант отыскал среди разрухи несколько мешочков с какой-то магической трухой и пару небольших книжечек с черными обложками.

— Романы про влюбленных некромантов, бродящих по свету в поисках большой и темной любви, — стесняясь, пояснил он. — Иначе без них я не засну.

Я совершенно не возражал: судя по всему, именно истории, прочитанные когда-то Трупом в этих маленьких черных книжечках, и пробудили в нем романтика. И именно благодаря им (ну и, видимо, прелестным формам Аннабель) он и поддался без особых сопротивлений на мои уговоры присоединиться к нашей команде.

Таракан приволок откуда-то карту и выменял ее нам на пирожок. Дварф расковырял на ней мозолистым пальцем небольшую дырочку.

— Сперва пойдем сюда. Не беспокойтесь, — уточнил он, заметив волнение на наших лицах, — это все равно по пути.

Там могильник дракона. В нем и спрятан священный молот Гурдина. Не, не переживайте, дракон давно помер — его прибил великий король дварфов Гурдин. Правда дракон его тоже прикончил. Гурдин, значит, проломил ему голову своим молотком, а дракон его сжег. Так они там до сих пор и стоят — в виде истлевших, конечно, костей.

Я принялся рассматривать карту. Увидел крестьянские поля и с умилением вспомнил о своих первых неловких днях в Аурдении. Потом заметил небольшое озерцо, и сердце мое страшно заколотилось — именно там обнаженная Элеонора ловила на себя героев.

Чуть поморщился, различив на карте жирную точку таверны — я то хорошо знал, что карта устарела, и теперь там был не уютный трактир, а проклятая Гильдия воров. Внезапно мое внимание привлек проходящий строго по краям карты толстенный пояс — он казался не просто декоративной границей, отмеряющей контуры земель королевства, но какой-то совершенно сознательно нарисованный ограничивающий объект. Вырисован он был очень тщательно, имел множество загибов и углов, и изображался не просто толстой линией, но каким-то удивительной мешаниной из непонятных пиктограмм, значков, символов и цифр.

— Что это такое? — спросил я у Трупа, указывая пальцем на одну из странных наполненных объектами линий

— Это барьер, — тихо ответил некромант, и в воздухе тут же ощутимо повеяло чем-то недобрым. 

Повисла тишина, нарушаемая лишь какими-то отдаленным шорохами.