Гарри и его твари

— Нет! — открестился Гарри и замахал руками.

— Глядите, — сказал охранник и потерял к нему интерес.

Бакти засеменил к выходу, и посетители паба проводили его гадливыми взглядами. Когда за ним захлопнулась дверь, Гарри тихо ругнулся Мордредом и опрокинул вторую стопку. С минуту он сидел без движения, обводя рассеянным взглядом юных волшебниц за столиками, и вдруг, осенённый новой идеей, вскочил и побежал к выходу с криками:

— Бакти! Вернись! Дело есть…

Но чумазого мужичонки и след простыл, должно быть, он просто исчез в воздухе.

Гарри стоял посреди улицы магического Лондона и мысленно проклинал тот день и час, когда в его жизни восемь лет назад появился этот во всех отношениях нечистоплотный шельмец, с которым его накрепко сковали цепи общих махинаций.

— Бактериус! — звал Гарри, но напрасно.

Мимо него протопали строем Обжиратели До Смерти с плакатами, горланя свою дурацкую песню, и у него мелькнула мысль их всех арестовать и посадить на сутки в обезьянник, чтобы знали, но ему было жаль времени.

В принципе, они были безобидными мелкими хулиганами и ничего противозаконного не делали, разве что заборы иногда ломали по пьяни. Песенка была примитивная, всего из одной ноты, но очень въедливая.

— Это Волдеморт!

Это Волдеморт!

Научил нас в жизни делать

Всё наоборот!

«Щенки, — подумал Гарри, — на вас бы настоящего Волдеморта напустить». Подобные выходки молодёжи всегда бесили его, но официально прикопаться было не к чему, и ему оставалось лишь только ждать, пока они сломают забор — тогда их можно было привлечь за хулиганство.

А Обжиратели орали дальше:

— Ой-ой-ой-ой-ой!

Ой-ой-ой-ой-ой!

Все заборы поломали,

Фу ты грех какой!

Солидные волшебники, проходящие по улице, презрительно отворачивались от шествия, поджав губы. Одна пожилая дама лет тридцати семи в чёрной мантии и кокетливой зелёной шляпе вполголоса высказала спотыкательное проклятие, и предводитель шествия зацепился ногой за ногу, чуть не упав в лужу.

Его соратники отреагировали дружным гоготом и затянули третий куплет, который раздражал Гарри больше всего.

— Гарри Поттер гад!

Гарри Поттер гад!

Мы ему набили морду

Восемь раз подряд!

Это было ужасно обидно и к тому же неправда: морду ему набили только два раза. Один — в кабаке в четвёртом часу утра, когда он ничего уже не соображал от выпитого огневиски, а второй — когда он забыл дома волшебную палочку.