Девять пауков в одной банке

Я запрещал за них мстить, но слишком часто этот приказ нарушался. Киммерийцы мстили за родичей, сжигали одну или две деревни, убивали совершенно непричастных туземцев — что, конечно, не способствовало росту народной любви.

Меня пытались убить чаще, чем кого бы то ни было — что, впрочем, неудивительно. Пока все эти попытки проваливались. И дело было не только в хороших доспехах, которые, вдобавок, были оплетены защитными чарами. Не только в успешных действиях моей личной охраны и не в везении. Я обнаружил в себе странную способность — я мог предощущать опасность.

Я понял это, когда произошло самое первое покушение. Что-то сжало мои внутренности в ледяной комок, мозг отключился, и я, не размышляя ни о чем, просто упал на землю. Стрела пронеслась совсем близко, оставив за собой только свист и порыв ветра, а мои телохранители уже бежали туда, откуда она прилетела.

Ко мне привели убийцу — черноволосого пикта с благородной осанкой. Рейнжер передал мне его оружие — черный ростовой лук.

— Ты хотел меня убить? — Спросил я у пикта.

— Вы все сдохните! — Выплюнул он. — Сдохните, вонючие горцы!.. Сдохните!..

— Я дам тебе шанс убить меня. — Ответил я. — Верните ему меч.

Ему дали оружие. Я снял доспехи и обнажил собственный клинок. Мой неудавшийся убийца немедленно бросился в атаку. Он был довольно неплохим бойцом — для пикта.

Естественно, настоящего поединка не произошло. Некоторое время я защищался, затем выбил меч у него из рук, сшиб с ног и приставил острие меча к его горлу.

Кадык моего врага судорожно дергался вверх-вниз. Разбитые губы сочились кровью. Во взгляде не было страха — только ненависть, бесконечная, как сама тьма.

Впрочем, я и не рассчитывал, что он воспылает ко мне любовью. Я убрал клинок в ножны и сказал:

— Я дважды мог бы отнять у тебя жизнь, но вместо этого я тебе ее дарю. Иди. Ты свободен.

Очень благородно звучит, не правда ли?

Пикт сделал несколько шагов к лесу. Его никто не преследовал. Его глаза по прежнему горели фанатичным огнем ненависти, но на мгновение мне показалось, что в них мелькнуло что-то еще… Нет, не сомнение… Скорее — недоумение.

— Мы все равно вышвырнем вас отсюда, горские ублюдки! — Прошипел он. Один из моих телохранителей шагнул было к нему, но я поднял руку, и он остановился. Я пожал плечами и не обращал на пикта внимания до тех пор, пока он не скрылся за деревьями.

Облачаясь в доспехи, я улыбался. Нет, я не великодушный, не благородный герой.