Ульверинн

— Может, тогда и Подвигов твоих не было?

Сын Войны прожевал, повертел половину тушки в руке, примеряясь, с какой стороны лучше укусить. Гизур напрягся, сожалея о своей смелости и наглости.

— Ну, — глаза Эйнара заблестели в свете костра, — ежели ты про то, как папаша мой гонял меня семь раз, чтоб я себе башку свернул, было дело. А вот «Подвиги» то были или нет, — развел он руками, — не знаю. По мне, так ничего особенного. Но говорят, что Подвиги, а дураки еще и песенок насочиняли. Да вот только те, кто их сочинял, даже рядом не стояли.

Потому-то дурь одну навыдумывали.

— Хочешь сказать, ты не убивал Эльдуринна? — вскинув голову, спросил Гизур.

— Убивал, — вопреки ожиданиям ответил Эйнар. — Да разве большое дело ящерице по башке двинуть да отчекрыжить ее? Было б это сложно, наверно, не пришлось бы мне в Далуринн тащиться — я б и тут дракона отыскал.

— Но ведь ты тогда не только дракона убил, но и остановил войну альвов с гномами! — возразил скальд с каким-то странным упрямством.

Более странным оттого, что пытался доказать человеку то, что самому человеку было явно лучше знать.

Сын Войны посмотрел на него из-под бровей, затем принялся за то, что осталось от зайца.

— Мне башка драконья нужна была, а альвам с избранным ихним — золото, чтоб виру уплатить, — произнес он. — Они знали, где дракон на золоте спит, а я знал, как башку ему рубить. Я получил башку, а альвы — золото. Вот и вся история, парень. Больше я ни альвов, ни избранного ихнего не видел.

Но слыхал, избранный, хоть и дурачок, а драуга все-таки одолел. У Судьбы то еще чувство этого, как его, юмора.

Гизур, наконец, разделавшись с заячьей лапой, бросил кость в костер. С некоторой обидой. Он заподозрил, что герой снова решил поиздеваться. Скальд сочинил такую прекрасную песню, основываясь на не очень прекрасной и откровенно слабой поделке Оддмара Медоуста, а теперь, получается, она о подвигах совсем других героев?

— А соловьи Сотсаэра из сада княгини альвов, волшебные птицы, что предсказывают будущее? Хочешь сказать, ярл Гейрмунд не посылал тебя за ними? — не отступился Гизур.

— Ну, с этим делом вообще все просто, — рассмеялся Эйнар. — Вломился я в сад, там меня альвы сразу и повязали. Я, конечно, пару морд набил, но предстал под ясны очи княгинины. Она и спросила, мол, на кой влез? Ну я и ответил, что за птицами. А она ну ржать кобылой, сунула мне клетки с соловьями в обе руки и помахала на прощанье.