Ульверинн

— Я ж с детства таким был, — сказал наконец оборотень, упершись лапами в бревно для лучшей усидчивости. — Долго горревать не пррриученный. Это я рраньше хилым да слабым был, каждый обидеть мог. А нынче всех волков со зверрьем по стррунке поставил, рразбойников, что между елок пррятались да путников поджидали, рррразогнал. Силища — во, — согнул он жилистую лапу в жесте культуриста, — здорровье — во, — он хвастливо выпятил поджарую лохматую грудь, — зррение, нюх, зубы! Какие у меня зубы, видал, ррр? — оборотень довольно оскалился, демонстрируя ряд острых желтоватых клыков.

— Ну и чего, что моррда волчья? Голова-то человечьей осталась. Вот я и стал головой думать, как в пользу положение свое обрратить. Благо тогда все по-дрругому было, не то что сейчас.

Эйнар вновь согласно покивал, искоса глядя на Гизура. Скальд демонстративно отвернулся. Стариковское нытье «раньше было лучше» уже начинало его бесить.

— Тогда через мой лес доррога вела, купцы по ней табунами ездили, — продолжал оборотень, едва заметно покачиваясь.

— И вот, подловил я как-то одного купчишку. Из-за елки выпррыгнул, пасть показал, повыл. Уж и не знаю, зачем я это сделал, ну не жррать же человечину собррался. Но хоррошо получилось, аж горрдость взяла, — чудище довольно зажмурилось, виляя хвостом. — Лошаденка в чащу, тележка об сосну в щепки, тюки — в овррраг, купчишка — в обморрок, — оборотень хрипло захихикал, вывалив красный язык. — Ну и пока он валялся, взглянул я на тюки, а там... — лохматая лапа описала печальную дугу. — Дррянь одна, сами тюки дорроже. Я купчишку ррастормошил, он в кррик, бежать, да только куда ему деться-то? Ну я и загнал его, подождал, пока он успокоится, поймет, что жррать его не собирраюсь. В общем, перрестал он дррожать, рразговоррились мы. Я и спррашиваю: как ты с такими товаррами живешь-то? А он вздохнул гррустно, рруками рразвел, мол, плохо очень. И тут меня осенило: дуй, говоррю, в Рррикхоф, к Тррасти, денег у него займи, слово секррретное шепнул, чтоб скрряга его не выставил, новую тележку снарряди и сюда обрратно едь. Только сперрва к Торрду — был в Рррикхофе такой Торрд, имущество купечье от напастей стррраховал — сходи да не скупись на стрраховку. Купчишка посмотррел на меня подозррительно, но все ж послушался. Веррнулся. Ну, мы его тележку того, значится, — оборотень снова захихикал, довольно зажмурившись. — Весело было. А теперррь, говорррю, дуй обррратно, кррричи, что чудище лесное чуть не сожрррало, все добрро попорртило, чудом жив остался.