Ульверинн

Только, говоррю, грромко кррричи. Купчишка смекнул, обрррадовался. Хоррошо, видать, крричал, потому как к себе поехал чуть ли не яррлом — столько уж с Торрда стрряс. И об уговорре не забыл. Часть денег семье моей отдал. А потом, — оборотень довольно ухмыльнулся, — пошла молва об Ульверринском лесе, о лесном чудище, что стррраховщикам покоя не дает. Ну то есть купцам, конечно, — торопливо поправил себя он. — Как купец черрез Ульверрин поедет, так без тележки и останется. А тележка, понятное дело, застррахована. Десять лет покоя не было от стрррашного чудища, пока стрраховщики пунктик в договоррр не ввели, мол, ежели через Ульверрин поедешь — убытки не возместим.

Так оно и заглохло, — оборотень помрачнел, тяжко вздохнул. — Пять лет никому дела до моего леса не было. А потом, видать, кто-то обиду старрую пррипомнил или в коррчме кто пррро чудовище рразболтал. Корроче, геррой прриперрся чудище заборроть. Вот только чудище забаррываться не захотело. Я-то миррный по натурре своей, в дрраку без нужды не лезу. Но геррой упррямый попался. Долго по лесу шастал, все меня искал, пока не нашел.

— Ну и? — поинтересовался Эйнар.

— Ну и долго стоял, на зад ушибленный сесть боялся, — ворчливо ответил оборотень. — Я и спррашиваю: чего пррриперрся-то? А он и говоррит: да вот, чудище убью, пррославлюсь, настоящим герроем стану, в богатстве купаться буду. А много, спррашиваю, за чудище дают? Он и назвал. Я подумал-подумал, хвостом к нему. Рруби, говоррю. Мне-то не жалко — у меня все быстрро отррастает. Он башку почесал, но маханул мечом своим и побежал счастливый всем ррасказывать, как чудище одолел.

Ну и семейству моему кое-чего перрепало. Так геррой в Рррикхофе и обустррроился. На дочке моей оженился. А зятек мне ушлый попался. Может, слыхал? Геллиррром звали.

— Геллир? Геллир Певец Диммхейма? — потрясенно воскликнул Гизур, едва не выронив кантеле. — Легендарный основатель гильдии героев Рикхофа?

Эйнар страшно нахмурился. Скальд уже выучил примерные критерии Сына Войны, по которым он судил о легендарности того или иного человека.

Их было ровно два: «Я о таком слышал, ничего особенного» и «Впервые слышу, значит, и слышать о нем нечего». По всему выходило, что Геллир Певец Диммхейма относился ко второй категории.

— Ага, — самодовольно ощерился оборотень. — Наше маленькое семейное дело. Уж сколько лет пррроцветает. Зятек, пррравда, уже в Медовом Зале мед рраспивает — да не иссякнет его кубок, — но внучок в отца пошел.

— То есть... все эти годы... — пробормотал Гизур.