Ульверинн

Кудрявый поколотил обухом топора в щит, а Косой натянул тетиву, но предусмотрительно не наложил стрелу, дабы не случилось никаких эксцессов. Ограбляемый хмуро посмотрел на них исподлобья, и начинающие разбойники пристыженно притихли.

— А сил-то хватит?

— Че, на? — оскорбился Малыш.

— Ну, понимаешь, — почесал затылок рыжий, — добра у меня много. Когда оно в надежных руках — полбеды. А ну как не унесешь все да в чаще побросаешь? Ни тебе, ни мне хорошо от этого не будет, ага?

Малыш оскорбился до глубины души. В своих силах он не сомневался, но в словах ограбляемого имелся смысл, поколебавший уверенность.

Ведь и вправду, судя по тюкам, которыми был загружен осел, таскать все это на себе будет проблематично. Однако Малыш не зря был главным и, конечно же, нашел решение проблемы.

— Ха, н-на! — загоготал Малыш, указывая дубиной на жеребца за спиной ограбляемого. Мысль увести осла вместе с поклажей была до того оскорбительна для сознания уважаемого вождя, что даже не посетила его голову. Вождь и осел — мало того, что вещи не совместимые, так еще и по авторитету сильно бьют.

Конь, занятый своим конским делом, навострил уши, поднял голову и флегматично уставился на Гуннара, и Малыш, с минуту переглядываясь с животиной, вдруг пришел к выводу, что мысль о приобретении лошади не столь приглядна, как ему казалась. Во-первых, не умел он ни ездить верхом, ни обращаться с лошадьми, а во-вторых, лошади не улыбаются. Да еще так гнусно.

— Ну на! — отмахнулся он. Жеребец возмущенно всхрапнул, взрыхлил копытом землю.

— Во-от! — с пониманием кивнул ограбляемый. — Потому и предлагаю заклад. Ты ж палку свою не для красоты носишь?

— Дык, н-на! — гордо расправил плечи Малыш и для демонстрации своих умений пару раз широко размахнулся дубиной. Приятели, имевшие богатый опыт общения с Малышом, успели вовремя отскочить в стороны.

— Свалишь меня за удар — значит, годишься в грабители, — скрестив руки на груди, пояснил ограбляемый, — а я спокойный буду, что мое барахло в надежные руки попало. А не свалишь..

. Ну, — философски пожал плечами он, — значит, не твое это. Ну, согласен, нет?

Малыш опустил дубину.

— Хмммм... ба... — озадаченно протянул он.

— Учти, — вмешался ограбляемый, — ежели не согласен, придется драться, а мне очень не хочется этого. Я-то один всего, а вас тут... — он прикрыл глаз и замешкался, беззвучно шевеля губами.

— Кхм, — кашлянул мальчишка на осле, когда молчание затянулось. — Трое.

— Значит, мало, — кисло проворчал ограбляемый. — Нечестно как-то.