Сказки и иже с ними

Второй, третий, пятый – ты перестал меня уговаривать, сгреб в охапку и потащил, а меня рвало от боли кровью и бусин становилось все меньше. Я теряла сознание, приходила в себя снова, но каждую оборванную жизнь я чувствовала, словно это меня рвали на куски вражеские снаряды. 

Девятый… двенадцатый… восемнадцатый… двадцать третий… сорок шестой… семьдесят пятый… восьмидесятый… 

Ты уже едва держишься на ногах, я отмечаю это, словно сторонний наблюдатель. Взрывов больше не слышно, наверное, в лагере не осталось живых – но мне плевать на людей.

Двадцать бусин, десять, пять… три оставшиеся вздрагивают в ладонях, я прижимаю их к груди и пытаюсь шептать что-то успокоительное. Где они? Что с ними? Увижу ли я их когда-нибудь? 

Я беззвучно плачу, горячие слезы скатываются по щекам, и ты тут же принимаешься меня утешать, говорить, что нужно держаться, что у тебя есть маяк и нас найдут, но нужно подождать, пока враги уберутся из леса… 

Я не хочу, чтобы меня нашли. Я хочу встать и идти обратно, собирать обломки брони и части тел, искать тех, кто выжил… Но ты, конечно, меня не пустишь, да я и сама не встану.

Слишком больно, слишком тяжело… 

Ты находишь пещерку на склоне оврага, под корнями дерева, мы забиваемся в нее, словно мыши в нору. Я утыкаюсь лбом в твое плечо и, зажмурившись, шепчу, зову, сама не зная, на что надеюсь. 

Последний из выживших нашел нас незадолго до заката. Приполз, израненный, к моим ногам, и я рыдала и гладила уродливую клыкастую морду, пока в его глазах не погас свет.

Когда бусина лопнула, тяжелое металлическое тело сотрясла судорога – а потом он рассыпался в прах, в легкую серую пыль. 

Было ли ему больно? Не знаю. 

Мне – было. 

Ты снова обнимаешь меня, прижимаешь к себе и говоришь: главное – что мы живы, а механоидов мы построим новых, еще лучше, еще сильнее, – и я впервые в жизни не хочу, не могу тебе верить.... 

Они мертвы, и я сама мертва наполовину или даже больше. Я больше не чувствую магии, я и тела-то почти не чувствую – только боль, только страх.

А ты говоришь, что все будет хорошо, и мне хочется кричать, хочется ударить тебя, и я поднимаю голову… 

А у тебя очки разбиты, и все лицо перемазано кровью вперемешку с грязью, и синяк на скуле, а волосы… Вчера еще не было этих седых прядей, милый мой, сколько себя ты отдал этой мечте, этой войне?! 

Ты ловишь мой взгляд – и улыбаешься. 

Я не могу не верить твоей улыбке. 

Я не могу, физически не могу тебя не любить.