Легенда о Хгасе

Не хохотал, не носил череп на вершине кривого посоха. Даже нос не крючковатый. Как-то это не по легендам.

— Так работает тёмное влияние ноги. Она ему… Нашёптывала.

— Но как? Неужели и тебе она что-то нашёптывала?

— Нет, никогда. Но зло всегда найдёт свой путь.

Коридор закончился маленькой, покрытой льдом дверцей. Мороуз глянул в потайной глазок на двери и облегчённо выдохнул.

— Пока не вернулся. Подождём его здесь.

Пыхтя и шурша бородой, старичок развернулся и присел у стены, после чего хитро взглянул на меня:

— Как же всё это напоминает мне времена, когда мы с твоим отцом искали приключений себе на седалища! Как-то раз мы вырастили боевого голема.

Я собрал его тело из снега и льда, а Цветослав вырастил ему мозг. В виде большой моркови.

Я слушал старческие россказни в пол-уха, но тут поневоле заинтересовался. Отец никогда о таком не рассказывал. Я спросил:

— И где же этот голем теперь?

— Ну, знаешь, мы вставили морковь ему в голову, но она не поместилась и торчала как большой красный нос, и, как выяснилось, красный цвет на белом фоне оказался прекрасной мишенью для вражеского огня, в общем… О! Готовься, Ростик!

За дверцей громыхнул засов и послышались тихие шаги.

Мороуз упёрся в доски плечом, напрягся и с диким рёвом распахнул дверь, врываясь в тесное, заставленное мебелью помещение.

Я заскочил вслед за ним и с удивлением обнаружил, что советник устроил в собственной спальне настоящую лабораторию. Повсюду стояли банки, колбы и реторты с дымящимся содержимым, соединённые многочисленными трубками и шлангами; от них веяло мертвящим, даже по меркам снежного царства ужасным холодом.

Мороуз с кхеканьем метнул в советника заклинание, обратив того в глыбу льда. Маленький, испуганный человечек в круглых очках и простой серой робе, теперь покрытый синеватым слоем изморози, закрывался руками, в одной из которых он всё ещё сжимал зловещую ногу.

Я не успел ступить и шагу, как нога медленно выскользнула из замерших пальцев и со стуком обрушилась на пол, разбившись на множество осколков.

— Банки, Ростик, хватай банки!.. — крикнул Мороуз, лихорадочно сгребая разбегающиеся кристаллики. Я схватился за первую попавшуюся реторту и вскрикнул от боли — колба обожгла руки как огнём, мгновенно откусив холодом лоскутки кожи с пальцев.

Закутав руки в рукава шубы, я с трудом поднёс королю несколько резервуаров. Тот ссыпал собранные осколки в колбы и тщательно закупорил их пробками.