Серинтайя. Вчера и завтра

Гостья закашлялась – так, что Лиза незаметно обернулась: не ринется ли любопытный Рони смотреть, кто там кашляет? Мальчишка, несмотря на всю свою смышлёность, взаперти маялся, капризничал, а тут такое развлечение! Нет, тихо. Спит, обормот. 

Между тем гостья всё же встала, остро блеснув темными глазами, и принялась охорашивать девочку, приговаривая что-то на незнакомом языке. Из-под капюшона на миг показалось характерное ухо.

–Ты эльф, милая?

Та так резко выпрямилась, бледнея на глазах, что Элизабет даже испугалась, но всё же смогла улыбнуться: 

–Не бойся.

Я знакома с эльфами. Тебе надо бы полежать в постели, пока не свалилась, куда ж ты с дочкой больная?

Красиво очерченный рот дёрнулся.

–Благодарю тебя. Ты добрая женщина, но эльфы выносливы, а я спешу. Пойдём, Гили! 

Малышка захныкала, возясь на руках у матери, но та шикнула на дочь, и обе вскоре скрылись из виду. Лиза осталась стоять в дверях, покачивая головой. Завьюжень  на дворе, а эта больная, с дитём…

–Острова, Лиз.

У них характерные гласные. 

Илана стояла так, чтоб ее нельзя было разглядеть со двора, хмурилась. Перебирала в воздухе пальцами.

–Что она здесь-то забыла, интересно?

–Не знаю. Она испугана. Сильнее меня, пожалуй. – Воспитанница невесело усмехнулась. – Хватит дрожать, вот что. Уже две недели никаких признаков того, что нас ищут, а уши под платок прятать я научилась. Пойду к этому…  Угрю, попрошусь в белошвейки. 

–Парень-то еще не привык, – словно невзначай заметила Элизабет, но Илана только отмахнулась.

–Может, разрешит дома шить. А нет – поглядим. 

Воспитанница тут же и засобиралась, натягивая тулупчик, перематываясь платком и втискивая ноги в сапожки. Лиза недовольно поджала губы, но смолчала, пожав плечами на просьбу присмотреть за малым. С нежданным внуком управляться было легко: то ли мальчишка решил для себя, что здесь тоже дом, то ли счёл пирожки, десятками исчезающие в его животе, достаточным основанием для любви, но дичиться Рони перестал, от матери начал отходить и обнаружил лёгкий ласковый нрав.

Только тосковал, просиживая на подоконнике и прижавшись личиком к стеклу – хотел гулять, хотел пойти и всё разведать, хотел повозиться в снегу, а не торчать в четырёх стенах.  

–Мама-а!

Лёгок на помине: трет кулачками заспанные глаза, путаясь в длинной сорочке. Бабка подхватила ребенка на руки.

–Мама ушла ненадолго.