Серинтайя. Вчера и завтра

Ребенок впервые назвал ее бабушкой, признал, зайчонок! Но показывать соседке своё умиление Лиза не рискнула.

–Пошли мы курочек посмотрим. А то что там в городе дитё видело, стены? Ну-ка, внучек, ножками, ножками…

–А вы тут гулять решили? –Донеслось от калитки.

–Мама!!

Идрон слетел на землю, кидаясь бегом к матери и утыкаясь ей в подол. Янця степенно кивнула.

–Ладная дочка. Такой во вдовицах сидеть – себя губить. Может, будет еще папка огольцу. .. Слышь, Ланушка, меня тёткой Ясей звать. Соседка я ваша.

Илана, ведя за руку сына, подошла к ним. 

–Здравствуйте. Вы погулять решили? Спасибо…мамонька.

–Что тебе сказал Угорь-то наш? – Поспешно спросила Элизабет.

–Да что…

Илле подхватила сына на руки, подбросила в небо, залившись смехом.

–Взял! И белошвейкой, и в дому! Значит, будем жить!

…–Мати, расскажешь сказку?

Детище, сонно хлопая ресницами, свернулось под одеялом, оставив место на краю кровати.  Непросохший после купания чуб прилип ко лбу, и Рон потерся лицом о подушку, убирая волосы.

Сама невинность, будто это не он примчался домой уже глубоко затемно, что шестилетнему охламону было запрещено, будто это не из-за его проказ приходила ругаться соседка, лишившаяся разбитой камешком кринки, будто не это сокровище разорвало сверху донизу очередные штаны на очередном дереве!

Илана, расправив порванную одёжку, отмерила нитку.

–Расскажу. Тебе о чем? 

–Про папу… – Идрон поёрзал, устраиваясь ещё удобнее и обнимая руками подушку.

– Ты давно обещала, вот…

Мать сделала вид, что очень занята починкой, но вечно молчать не удастся, оба это понимали. Обещал – держи слово, сама же учила этому сына, значит, надо говорить, надо придумывать сказку и делать ее волшебной… Пересев на постель, Илана нараспев начала говорить.

–Жил-был на свете могучий и мудрый король…

–Папа?

–Папа. Не перебивай, хорошо? Так вот, жил он, жил, а он молодой был…

–А сколько ему было годиков?

–Двадцать шесть… Помнишь, я тебе показывала, как считать? Вот одна твоя ладошка – это пять, а двадцать шесть – это пять ладошек и палец.

 

–Я могу с ногами! – Из-под одеяла тут же показалась голая пятка. – Две ладошки, да еще две… это уже двадцать шесть? 

Илана рассмеялась, укрывая сынишку и устраиваясь рядом. Рони засопел, тыкаясь носом ей в сгиб локтя, и мать дунула в каштановую макушку. 

–Вот твои руки, да ноги, да еще моих шесть пальцев – это как раз.