Серинтайя. Вчера и завтра

Вкусно! Интересно, а герои картошку хоть раз ели? Они ж там все принцы, хотя он принц и картошку лопает, только дайте. С мясом. И маслом. Или на углях печеную… Про себя он решил, что будет жениться только на такой принцессе, которая не будет дуться и ябедничать, если в игре достанется биткой. Или вообще не женится, будет странствовать и принцесс папам возвращать, очень надо – жениться! 

–Ронь, ты б на реку сбегал, а? – Бабушка вылезала из подпола, обтряхивая одной рукой луковую щелуху с платка. – Нету и нету… 

Внук не стал упрямиться: быстренько влез в сапоги и куртку и бегом помчался к Меленке, на которой все озерухинские бабы стирали бельё.

Ни на одной из удобных заводей не было никого, и мальчик, повертевшись на берегу, пошёл назад. Наверное, мама завернула к кому-то в гости, потому и задержалась…

–Ронь! Ро-о-онька!

Уль, загребая ногами снег, бежал с холма, на бегу размахивая руками. Добежав и отдышавшись, он выпалил:

–Пойдём на озеро!

–Зачем? 

–На льду кататься. Пойдём, я за тобой бежал, а ты вот!

Колебался он недолго:

–Бежим!

На озере Идрон проторчал до темноты, совершенно забыв о том, зачем вообще выходил.

Лишь тогда, когда на небе появились уже даже не первые звёзды, и ребятня начала разбегаться, мальчик тоже пошел домой, придумывая, чем таким мог бы заниматься, чтоб не очень ругали. 

Однако дома его встретила перепуганная бабушка. Одна. Мамы до сих пор не было, и деда не было, и, когда Рон заикнулся было о том, почему задержался, Лиза только отмахнулась, в сотый раз протирая одну и ту же тарелку.

Мальчик ушёл в их с мамой комнату и сел на кровать. Посидел. Открыл забытую на подушке книжку и попытался читать, но буквы прыгали перед глазами, пока увесистый том не выпал из рук.

Хлопнула дверь. Рон кинулся в сени, но это был озабоченный донельзя дед. Один. Покачал головой в ответ на безмолвный вопрос подавшейся вперёд бабушки.

–Может, у кого-то засиделась. – Прошептала Лиза. – Может…

–Может быть. – Джер, поколебавшись, начал расстегивать крючки тулупа.

– Подождем еще. Вернется – ух, не погляжу, что сама мать! А ты чего уши наставил? – Заворчал он на закаменевшего под стеной внука. – Сегодняшнее выучил?

Пришлось убираться к себе и открывать книжку, но наука в голову не шла. Так он и уснул – чтоб проснуться среди ночи от грохающих в коридорчике шагов и встревоженного шёпота.  Мамина кровать по-прежнему была пуста, и он проснулся окончательно, выбегая в коридор и оттуда – в кухню.