Серинтайя. Вчера и завтра

Десять лет и дорога через пустошь, десять лет и тревожные вести, десять лет и погибший три месяца назад Лонарамар, Лони, который катал её маленькую на плечах и смешил без конца, десять лет и свадьба, на которой им желали мира подольше. Война. Вот и все. И тем не менее сознание упорно цеплялось за невозможное.

-Но ведь они и раньше буянили. Ты мне рассказывал…

-Буянили, да.  – Родная рука привлекла ближе. Илана склонила голову на мужнино плечо, тяжело вздыхая. 

-Может, в этот раз они успокоятся так же быстро, как и раньше?

-Может…  – Такой же тяжелый вздох щекотнул макушку.

– Не думай об этом. Сегодня же к границам отправится шесть тысяч, этого хватит, чтобы приструнить степное отребье, а там будет видно. Не грусти, Иллэ! 

…Шести тысяч хватило, чтобы удержать границы, и не более. Арбон целыми днями был где-то, но не дома, поздней ночью приходил, устало опускался в кресло и часто там и засыпал, пока жена нежно не будила и не подталкивала в сторону постели. К холодам степняков удалось отбросить достаточно далеко, и зиму перезимовали почти спокойно, но весной всё началось снова.

Королева принимала старшин, подписывала указы наместникам, судила челобитчиков, рассеянно улыбалась во время высоких визитов – соседи не забывали, заезжая в гости между очередными боями – и ждала. Год. Два. Три. На четвёртый год войны и пятый супружества она перестала улыбаться на вопросы, когда королевская чета порадует страну наследником – мама не церемонилась, взволнованно спрашивая дочь, почему у них до сих пор нет детей, придворные были куда деликатнее, предпочитая шептаться за спиной.  

Когда пришла горькая весть о гибели второго из братьев, Илана не плакала, лишь стояла до позднего вечера на башне, глядя в сторону степи. Муж поднялся вслед за ней, обнял за плечи: я рядом, не грусти, малышка! Потёршись щекой о мозолистую ладонь, Илана вздохнула и несмело спросила:

-Может, нам в Орден написать?

-Зачем? – Не понял Арбон.

-Ну… Мы пять лет женаты… А я до сих пор не могу понести… – она всё же всхлипнула, сжимаясь в комочек.

-Тш-ш-ш-ш,  – от его туники пахло ветрами степей, горькими травами и потом, – не надо в Орден. Я тоже поздно появился, отцу уже за тридцать было, и Лассаэль тоже. 

-Но Лени уже второй год, – подняла заплаканное лицо жена, – я очень хочу подарить тебе сына, Арбон, правда!

-Я этого не меньше тебя хочу,  – лёгкие поцелуи осушили новые слёзы, – но, может, это и к лучшему? Ты волноваться будешь, а это вроде вредно.