Остин

Странно: если мать знает, кто идет, и даже ждет нас – какого лешего нас сопровождает конвой? Уж не для того ли, чтобы при удобном случае избавиться от наследничков?

Знакомые с детства, огромные коридоры дворца успокаивали и наполняли ностальгией. Справа, через двадцать три шага – наши с принцессой покои, с совмещенной гардеробной. Как будто мало нам было близнецовой связи. Еще дальше, через шестьдесят семь шагов, с левой стороны – малая зеленая гостиная, в которой нянюшка читала нам сказки до четырех лет.

Как только нам исполнилось по пять, мы переселились в тренажерный зал в подвале, и до него от наших комнат было ровно семьсот шагов.

Масштабы дворца поражали в любом возрасте. Маленькому мне казалось, что наш дом – огромный город, и в нем очень легко заблудиться, потому я считал шаги. Так было проще, появлялась иллюзия контроля над огромной территорией.

Итак, от главного входа мы уже прошли восемьсот двадцать шагов – значит, нас ведут в зал для аудиенций. Страннее всего то, что мы до сих пор не встретили ни одной живой души.

Раньше здесь всегда была куча народу: туда-сюда сновали бесконечные слуги, призрачные сущности добрые и не очень переставляли предметы, ставили подножки и творили всевозможные каверзы. Почему-то, каждый из них считал своим долгом как-то меня зацепить. И что странно – сестру они не трогали никогда. Называли ее маленькой королевой. Я никогда не понимал, откуда растут ноги у этого прозвища, ведь мы с Ленни совершенно не похожи на мать. Мы вообще ни на кого не похожи.

Наконец, мы подошли к двери, ведущей в зал для аудиенций. Крепкая, деревянная дверь, с узорами из позолоты прекрасно справлялась со своей задачей – из-за нее не доносилось ни звука.

Наш провожатый (или конвоир) только собирался постучать, как Ленни ворвалась в зал. За ней шагнул Кит, и Лёня молниеносно закрыла ему глаза рукой. И спустя секунду я понял, почему. На главном столе, за которым обычно сидела королева, сидела женщина. Между ее ног виднелась ритмично двигающаяся упругая задница.

Да не хотел я на нее смотреть! Взгляд сам упал!

Кажется, любовники нас не заметили. Сестра громогласно, как будто была смертельно больна, откашлялась. Они, наконец, остановились. Мужчина начал судорожно натягивать штаны, а дама, просто отвернулась и поправила платье. Когда она повернулась, я остолбенел: это была Джулиана, наша мать.

– О, здравствуйте, детишки! А вас ждала не так скоро.