Некромантка на факультете таксидермии

Кстати говоря, подозрительность у него была врожденная, а не благоприобретенная после оживления господином Рутом – тот, судя по мемуарам и байкам, отличался скорее безбашенностью, как и все боевики. Так что картинка вырисовывалась прелестная: лезущий в самое пекло, не обдумывая последствий, маг и его олень-параноик.

– Ну ладно, – смилостивился Рудольфус. – Поверю. Рассказывай, чем ваша авантюра завершилась.

О ночном посещении погоста Аля успела поведать, а вот о последствиях – нет. То кто-то мешал, не поболтаешь наедине (не снимать же голову со стены, чтобы утащить в укромное местечко с целью общения), то у девушки не оставалось времени.

– Ой, странно как-то, – вздохнула Аля и пересказала весь разговор с призраком, включая его намеки и жесты. – Мы пока не разгадали, что же она имела в виду. Кажется, показывала на герб, но что из этого следует?

– Ну ты балда, – покровительственно фыркнул Рудольфус.

– А разве такое слово существует? – нахмурилась девушка. Как ни привыкла она к оленю, но все же не очень приятно, когда химероид обзывает тебя по-всякому. Хотя бы без ошибок обзывал, что ли.

Рудольфус в ответ только фыркнул:

– Неважно. Важно то, – он многозначительно помолчал, – что сокровище рода – это сам род. Разве не очевидно?

Вспыхнув от досады, Аля мрачно посмотрела на креатуру:

– Если это очевидно, почему же ты молчал больше века?

– Меня никто не спрашивал, – недовольно поджал губы олень, разом сделавшись похожим на господина Берна.

Ага, и не было подсказки от Эдельвейс Рут – можно было бы, конечно, язвительно прокомментировать, но вместо этого Аля погладила химероида по морде и с теплотой поблагодарила:

– Спасибо. 

Висеть на стене сто лет, ожидая, что в любой момент окаменеешь – не сахар, неудивительно, что язвительность превратилась в неуживчивость.

Рудольфус повздыхал и смущенно попросил:

– Почеши мне, пожалуйста, рог. У меня эти… фантомные боли. Поранил, когда еще был живой, а теперь иногда жутко чешется.

Пережившая крапиву Аля преисполнилась сочувствием к собрату по несчастью. Она-то еще могла хоть как-то снимать зуд, а прибитая к стене голова и этого не могла!

– Этот? – девушка с готовностью потянулась к левому рогу.