Некромантка на факультете таксидермии

Аля зажмурилась и потрясла головой в надежде избавиться от странного видения, но олень никуда не делся. Зверь с интересом пронаблюдал за манипуляциями и оскалился в ответ, дружелюбно поклацав зубами. Клацанье не перекрыло гул голосов перешептывающихся первокурсников, но Аля готова была голову отдать на отсечение, что зубки у оленя, как и глазки, от василиска. И это непременно следовало проверить!

Девушка сделала шажок в сторону, благо стояла с краю толпы жмущихся друг к другу студентов. Потом еще один шажок.

Потом…

А потом ничего не успела, так как в зале вспыхнул яркий свет, залив все помещение ярким солнечным светом и на миг всех ослепив.

Проморгавшиеся первокурсники дружно уставились на самый верх внезапно появившейся перед ними лестницы на второй этаж, где в ореоле славы (в солнечных лучах то есть) возвышался импозантный мужчина в алой мантии, протягивающий указующим жестом руку куда-то в сторону. Студенты послушно проследили за рукой, но ничего не обнаружили, кроме висящей на стене картины, столь древней и покрытой патиной веков, что изображение было категорически невозможно разобрать.

Растерянно попялившись несколько секунд на картину, Аля вернулась вниманием к мужчине, как и все остальные.

При повторном взгляде помимо алой мантии на мужчине обнаружились: старинный черный костюм с белоснежной манишкой, светлые волосы ниже плеч, благородное выражение лица, вдохновенный взгляд и тонкие аристократические пальцы. А также полная неподвижность черт и позы.

Аля уже начала догадываться, кто или что это такое может быть, как у первой ступеньки лестницы появился еще один субъект. Чувствовалось, что свою роль он выполняет не один год, и даже если и не обладает чувством времени, как и Сильва, многолетняя практика его выручает, подсказывая, когда именно необходимо показаться из подлестничной тьмы (или где он там прятался?) на свет.

Субъект тоже оказался мужчиной. Пусть и не таким интересным, как указующий куда-то на верху лестницы (даже одинаковая одежда не спасала, лишь подчеркивала разницу), но зато – живым.

Не слишком красивое породистое лицо смутно напоминало случайно ухваченного взглядом оленя. Скорее всего, общим с оленем выражением лица – надменно-брезгливым. У оленя преобладал брезгливость, у мужчины – надменность. Даже коротко стриженные русые волосы ее не скрашивали. А был бы брюнетом, надменность автоматически выросла бы раза в два.