Карты, золото, меч

– Точно, – щелкнул пальцами Буги и расхохотался. – Как же можно забыть о Чокнутом! – в ответ на недоуменный взгляд Ивейна он пояснил. – Чокнутый – один местный алхимик. Официально он поставляет Синдикату настойки от несварения, микстуры для сна и прочий хлам, но особым покупателям, – толстые губы гремлина растянулись в ухмылке, – он может предложить весьма особенный и редкий товар, если ты понимаешь, о чем я. Мы черканем тебе его адрес, он живет в квартале алхимиков, не заплутаешь. Скажешь, что от меня – Чокнутый тебе все как на духу выложит.

Он то уж точно в курсе, где в Распутье можно найти эту бо… ру… в общем, ты понял.

– Огромное спасибо, вы меня очень выручили, – искренне поблагодарил гремлинов Ивейн и добавил. – Слушай, а ты, кстати, не знаешь, кто в Распутье может подделать печать канцлера?

– Нехило ты замахнулся, – хихикнул стоящий у него за спиной Шип. 

– Это не для меня, – поспешил заверить его Ивейн. – Тот самый подонок, напавший на меня в библиотеке, где-то раздобыл фальшивые документы, якобы заверенные рукой самого Гридера.

Вот мне и интересно, у кого он мог достать нечто подобное.

– Не, тут я умываю руки. Я, наверное, знаю всех умельцев подделывать чужие подписи и документы, но такой штуки ты точно ни у кого не найдешь, – покачал головой Буги. – Печать присылают из столицы каждый раз, когда выбирают нового канцлера и хранится она как зеница ока. Так что этот прохвост разве что спереть ее мог – ну, или у него подвязки средь городской мэрии.

Еще раз поблагодарив Буги за помощь, Ивейн вместе с Шипом направились обратно в общий зал.

Гремлин усадил Ивейна за пустующий стол в дальнем углу, попросил его подождать пару минут и испарился. Тем временем концерт был в самом разгаре и, хотя игра музыкантов стала еще более громкой и сумбурной (Ивейн подозревал, что всему виной несколько появившихся за время его отсутствия пустых бутылок, которые валялись у сцены), их музыка, которая на первый взгляд могла показаться бессвязной какофонией, даже понемногу начинала ему нравиться.

Ивейну вдруг пришла в голову мысль, что пропитые и насквозь прокуренные кабаки, особенно самые дешевые, расположенные на отшибе какого-нибудь крупного города, такие, где можно было с одинаковой вероятностью найти любовь всей свой жизни или получить нож по ребра, наверное, выпускали куда больше талантливых музыкантов, чем самые напыщенные консерватории. Заслушавшийся Ивейн и не заметил, как возле его стола возник Шип и положил перед ним какой-то сверток.