"Цып, цып, цып, хвостатенький!"

Не может быть, чтобы бабка его никогда не баловала – как-никак, труженик.

Развязав свою котомку, паренек нащупал хлебную четвертушку – мать щедро отмахнула от каравая, собирая ему тормозок в дорогу. Поколебавшись, отломил немалый шмат и помахал перед носом у вола:

– Будешь?.. Будешь?.. На!

Тот, учуяв запах хлеба, даже морду вытянул и длиннющий гибкий язык высунул, пытаясь ухватить лакомый кусочек. Но Фелька и не собирался ему сразу все отдавать – выделил лишь половину, а остальное сунул назад, в котомку. Демонстративно помахал торбой и сказал:

– Остальное в лесу получишь!

Да и пошел вперед, не оглядываясь.

Телега тот час затарахтела – «транспорт», не раздумывая, двинул за приманкой. Фелька на всякий случай прибавил шагу: рога у вола выросли немаленькие, еще нагонит, да и заденет ненароком. Тарахтение стало громче – любимец Сакунихи тоже ускорился. Пастушок уже почти бежал, но и преследователь не отставал, громко сопел сзади.

Чувствуя всей спиной, что преследователь уже догоняет, Фелька обернулся прямо на ходу и крикнул:

– Ваныч, придерживайте его!

– Да я держу! – крикнул учитель.

Котька, поняв в чем дело, не стал медлить: подскочил к Сопат Ванычу и потянул на себя вожжи, притормаживая упрямую скотину. Помогло это мало: вол, конечно, снизил скорость, но лишь немного. Уж больно вкусный хлеб пекли в семье Фельки!

Так и вбежали они в лес: первым торопливо рысил пастушок, его спешным шагом догонял вол, вмиг растерявший свои спокойствие и неторопливость, а рядом с упрямой скотиной едва успевали переставлять ноги учитель и Котька, повисшие на вожжах будто луковицы в вязанке.

В лесу, притормозив у первого же толстого дерева, Фелька ловко юркнул за ствол. В пылу погони вол пробежал мимо него, но быстро сообразил, что впереди никого нет. Остановился, растерянный, поднял голову и вытянул морду, втягивая воздух. Пастушок, боясь, что он сейчас заревет (не хватало еще дракона о своем прибытии оповестить!), подбежал к нему и с размаху ткнул оставшийся кусок:

– На, бесстыжий! Совсем меня уморил.

В тот же миг паренек почувствовал, как большой мокрый нос дыхнул ему в руку теплым воздухом и хлеб мгновенно исчез.

– Иди уже, хватит с тебя! – Фелька попытался увернуться от назойливого длинного языка, но вол и не думал отворачиваться, продолжая шарить по его одежде. Наверное, бабка приносила угощение в кармане передника – именно туда, ниже пояса, настырная скотина и норовила лизнуть.