"Цып, цып, цып, хвостатенький!"

– Я не кипятюсь!!! Как обмен устроим, вообще шелковая стану, слова худого ты от меня не услышишь. Только портки не забудь надеть, как за своей лисензией побежишь. А то еще забудешь… на радостях.

– Ну до чего же вы вредные все! Одно слово – Сакуньи бабы!!! – не сдержался староста. – Я ж тебе серьезное дело предлагаю! Ты дослушай, а потом орать будешь.

– А с вами, ежели не покричишь, толку не будет! Никто не посмотрит…

– Молчи! А то Ковылихе отдам! – рявкнул староста.

– … что мы несчастные, одинокие… – продолжала возмущаться Сакуниха.

Но тут до нее дошло, о чем говорит староста. – Какой Ковылихе?! Зачем Ковылихе?

– Затем, что она без крику разговаривает, – устало проговорил староста. – Заказ у меня есть для тебя. На сладкую водичку. Для корчмы.

– Ась? – переспросила баба, подозрительно сощурившись.

– Тогдась! Вечером ко мне приходи, поговорим.

– Угусь! – радостно кивнула Сакуниха и, развернувшись, поспешила прочь.

Передышка в разговоре оказалась для нее очень кстати – предложения о странной лисензии баба никак не ожидала.

До вечера она как раз успеет собраться с мыслями, да и Ваныча не мешало бы порасспрашивать, что за «не пьяное пиво» имел в виду староста.

Глава 8

Для Фельки лето промелькнуло что один день. Как закончились праздники, как навалилась работа – голову некогда было поднять. Вечером только и мечтал быстрее до сеновала своего добраться и рухнуть, засыпая на ходу. Потому и драконов почти не видел: они все так же прилетали по ночам.

Крестьяне, налюбовавшись на зеленую парочку, быстро перестали им дивиться, на лугу ящеров уже никто не подстерегал. Тем более, вели они себя культурно, в огороды не забредали, довольствуясь вкусненьким из своей кучи.

С Ванычем и Котькой тоже не часто приходилось встречаться. Баба Сакуниха, получив лисензию, быстро пристроила зятя к делу. По ее заданию он ходил по лесам и полям, заготавливая какие-то особые травы. Один раз даже на базар специально ездил, выискивая таинственные «ингридеты».

Но ничего не нашел, сказал, не продают здесь такое.

В лес его бабка одного не пускала: «городской, заблудится ищщо». Потому ходил он в паре с кем-то, чаще всего – с Котькой. Поначалу дед Ковыль не очень хотел внука отпускать – работы и дома хватает, но Сопат Ваныч пообещал показать своему ученику редкие и от того дюже целебные растения. И слово свое сдержал. Котько исправно таскал домой мешки с пучками каких-то трав и честно сушил их на чердаке.