Ад во мне

А что говорить? Именно так я и решил. Видя, что я не желаю высказываться на эту тему, она продолжила:

– Вчера мне показалось, что я тебе… – она запнулась, подбирая слово, – интересна…

Я кивнул.

– Соль, ты должен понимать, что мы очень разные. Я иду по пути света, а ты сегодня однозначно дал всем понять, что никогда не вступишь на этот путь. – Она вопросительно заглянула в мои глаза, словно ожидая, что я изменю свое решение. Я промолчал, и Шура со вздохом продолжила: – Ты сегодня был так страшен… Я поняла, что ты совершенно не такой, каким показался мне в первый момент нашего знакомства.

Но мне хотелось бы быть твоим другом. Разве это плохо – быть просто друзьями?

Сколько раз меня бросали девушки, сколько раз я слышал эту фразу: «Ты такой классный, но давай останемся друзьями», так почему мне сейчас так тошно? Наши руки лежали рядом на столешнице, тонкая Шурина ладонь слегка дернулась, словно она хотела взять меня за кисть, но не взяла. Я грустно улыбнулся, вспоминая фразу одного книжного героя.

– Для простого парня Васи это слишком много, а для высшего черта Соля слишком мало, – проговорил я, вставая, Шура промолчала.

На выходе из беседки мне показалось, что слышу тихий плач. Я дернулся, прислушиваясь, но нет, чего бы ей плакать, это ведь она дала мне от ворот поворот, а не я ей. Наверное, показалось. Мы слишком разные, дьявол бы всех побрал!

За воротами нас ожидала черная блестящая карета, точнее, то, что в этом мире называют каретами.

Этакий деревянный «воронок» на четырех колесах с двумя малюсенькими окошками и узкой дверцей с одной стороны, который тянула пара гнедых. По бокам кареты висели небольшие фонарики. Хвосты и гривы коней были украшены ядовито-зелеными бантиками, такой же бант был прицеплен к рубахе кучера. Наверное, это должно было подчеркнуть торжественность момента. Карету сопровождали два вооруженных короткими широкими мечами стражника в начищенных кирасах и шапелях. Плутоватая рожа одного была мне знакома, я видел его ночью на площади. Он очень усердно изображал кустик, присев в тени под забором и прикрывшись ветками лопуха. Сейчас же стражник восседал на приземистой лошади с гордым и торжественным видом.

Вал открыл дверцу, и я, согнувшись, протиснулся в салон. Внутри все было очень прилично. Два сиденья, между ними столик. Бархат, кожа, рюшки. Следом за мной в карету легко заскочил Геракл.