Сказка из штампов про попаданку

Легко соскочила с постели, я упала в крепкие мужские объятия. В нос ударил любимый аромат свербены, и я чихнула.

- Ламборджиниэль, ты вернулся!

- Да, любимая! - мое ушко обдал поток теплого воздуха, а мочку пронзила короткая острая боль.

- Ай, Эль, убери клыки, ты опять зацепился за мою сережку! - взвизгнула я.

- Шишас отшеплю, люпимая, - пропыхтел любимый, и завозился, высвобождая мои любимые серьги с любимым лизюмрудом из своих зубов.

- Придурки, - фыркнул Склиф, и высоко задрав пушистый хвост, продефилировал на кухню.

Тая в объятиях любимого, я наблюдала, как Гадина задумчиво жует занавеску из эльфийской ткани.

- Милая, я закончил! - меня развернули лицом к себе, и я привычно  прикрыла свои огромные, раскосые, почти доходящие до висков глаза,  ослепленная красотой возлюбленного. Он у меня так красив, что описать  невозможно. Я и не буду. Если только глаза... О, мой прекрасноокий! Даже  бо́льшие, чем у меня, гляделки: казалось, еще чуть-чуть, и они  сомкнутся у него где-то на затылке.

.. Синие, нет, серые, нет красные, то  есть, зеленые, ой, меня сейчас затошнит, глядя на этот калейдоскоп! Как  завораживающе они сейчас потемнели от страсти, мррр. Главное - не  смотреть, а то и правда, укачает.

Я все же отважилась взглянуть. Что это?! Совершенную красоту  ненаглядного лица портила необычная отметина - на беломраморном лбу  виднелся небольшой раздвоенный след.

- Что это? - хрустально прозвенел мой вопрос.

Любимый вставил палец в ухо и яростно затряс им, пытаясь избавиться от  звона, возникшего от моего чистого, но слегка пронзительного голоса.

- Любимая, я не смог... Я не смог укусить эту ни в чем неповинную  козочку! Она так трогательно смотрела мне прямо в душу своими глазами...

- О, Великие Преторианцы! - вздохнула я и привычно подставила шею. -  Ладно уж, хлебни разок, но завтра пойдешь пить чью-нибудь другую кровь,  вампирррище мой!

- О, любимая нямка, чмоки-чмоки, - глухо пробормотал Ламборджиниэль, уткнувшись в мою шею.

- Я тебе тут подарок принес.

В руку мне ткнулся какой-то небольшой предмет, обмотанный шелковым  шарфом. Я приняла подношение трепетной рукой и поднесла к лицу. Это  же...

- Вау! - восторженно выдохнула я.

- Ага, - довольно булькнул мне в шею любимый кровосос.

- Кинжал семи богов и одной богини... - пролепетала я, рискуя-таки окосеть в попытках разглядеть подарок.

- Ага, - повторился, чавкая, муж.