Липешный мёд

– Да ты... Да вы... У меня только две тысячи осталось. И смартфон стар... Не очень новый.

– Смартфон... – фыркнула старушка. – Как ты там говорил? Не мои проблемы? Вот деньги принесёшь – вырастешь. А пока иди отсель, а то собаку спущу!

Ваня огляделся в поисках конуры или хотя бы следов присутствия пса, но ничего похожего не заметил.

– Но это же вы виноваты! – воскликнул он. – Мне на работу надо! У меня ипотека! Я же не смогу!

– Я виновата?! Инструкцию надо было читать, а не дурниной гомеопатию лопать!

Старушка поджала губы, с силой захлопнула окно и задёрнула занавеску.

Ваня ещё потоптался на пороге, пнул дверь и уселся на ступеньку крыльца.

Вечерело. Из дома доносилось бормотание: "Тоже мне, грамотей сыскался!", "Платить, говорит, не будет", "Медожор сопливый". Ваню особенно покоробило "сопливый". К ночи послышался скрип пружин – похоже, старушка укладывалась спать, а потом раздался могучий храп. Ваня взял в руку ставшие слишком большими ботинки, решительно утёр верхнюю губу свисающим рукавом и отправился к пчёлам.

Светила полная луна. Ваня застыл на корточках рядом с ульем и прислушался. Тот издавал глухой однотонный гул.

– Не спят, заразы, – прошептал Ваня, шмыгнул носом и решил: – Покусают.

Неподалёку залаяла собака, но Ваню это не остановило. Он стал бродить меж ульев по участку – искал хотя бы дымарь или маску от пчёл – и наткнулся на подсобку. Открыл дверь, подсветил фонариком на телефоне и присвистнул. Помимо одежды пасечника, медогонки и прочих инструментов пчеловода, внутри оказалось несколько бидонов.

Ваня покачал их – два были полны и ещё один налит наполовину.

– Мёда она мне не даст, – передразнил Ваня, открыл полупустой бидон и сунул туда руку.

Вытащил и невольно залюбовался – в свете фонарика ладонь была словно в янтарной перчатке, а тоненькая ниточка мёда тянулась вниз. Ваня облизал пятерню и зажмурился – воспоминания детства нахлынули рекой, затопили радужными переживаниями. Он стал есть, раз за разом залезая в бидон рукой, не запивая, без остановки, как никто и никогда не смог бы есть обычный мёд, а память подбрасывала всё новые, хотя и давно забытые, моменты из жизни.

Сначала глубокое детство, потом школу, институт, работу. Всё настолько яркое и красочное, такое родное и своё, что невозможно было остановиться, нельзя не взять ещё чуть-чуть мёда. Бидон закончился, Ваня открыл второй, а за ним и третий, пока, как у Винни Пуха, совсем ничего не осталось.