Непутёвый

пип… пл… отпор… – двери лифта закрылись и сигнал от радиостанции пропал. Странно, обычно в лифте приёмник ловит спокойно.

Всё ещё в тесноте, прижатый к стенке спиной, я выгнул правую руку и повернул в ту же сторону голову, пытаясь нащупать и нажать кнопочку своего этажа.

– Тебе какой нажать? – спросил я между делом у девочки.

– О! В самый низ! – ответила она и улыбнулась мне, вытаскивая «чупа-чупу» из своего слюнявого ротика (блин, что у меня за мысли-то такие вдруг?) она протянула конфетку к моему лицу. – Хочешь? Сладенькая!

– Вниз? Это второй? – решал я загаданный ребус и вдавил двойку на клавиатуре лифта.

Кнопка загораться отказывалась.

Лифт тронулся. Странно, меня не покидало ощущение, что он движется вовсе не вверх!

– Ну же, не отказывайся! Ты должен лизнуть её, чтобы не случилось ничего плохого! – меж тем продолжала настаивать девочка. – Лижи!

А лифт тем временем набирал скорость. В животе противно защекотало. Это было то чувство, когда ты падаешь с огромной высоты. Нет, слава Богу, в реале мне такого испытать не пришлось, я не увлекался ни тарзанками, ни батутами, ни парашютами, но иногда во сне мне снилось, что я падаю.

Так вот именно это чувство сейчас я и испытывал. «Но лифт исправен – свет-то не погас!»

– Лижи, говорю! – не отставала маленькая, но симпатичная девочка.

«Мы, что, в подвал падаем? Из-за этой толстухи?» – я обернулся к мадам и мурашки побежали у меня по спине: тётенька-то стала ещё страшней, вон и красные рога у неё на голове появились, да взгляд стал такой недобрый, красноглазый.

Нет, это были не мурашки – это был жар! Стенка лифта стала горячей. В щёку мне ткнулась «чупа-чупа».

– Бери давай уже, если жить хочешь! Ещё не хватало, чтобы прямо тут и изжарился, по дороге! – в голосе девочки послышалось неудовольствие.

Я посмотрел на неё – на её голове тоже проступали едва приметные красные рожки.

«Это розыгрыш?» – всё никак не хотел верить я в происходящее. Это даже после пришельцев-то?

Мадам сорвала с себя маску, под ней оказалась зубастая пасть:

– Времени нет! Дай-ка я его поцелую!

Спину нещадно шпарило, воздух стал невыносимо горячим – дышать становилось всё труднее и труднее.

Кажется, горло и лёгкие саднило.

– Либо конфетка, либо она! – девочка с рожками кивнула в сторону тётеньки с зубками. – Нам тебя живым доставить велено!

«Чё? Целоваться с этой, зубастой?» – панически пронеслось у меня в голове, и я отчаянно ухватился за протянутую мне спасительную конфетку. Присосался.