Коловращение

Будто с рождения мира эта синявка стояла, а уж потом великая сёстра её явилась.

А как хозяи работу Сеньки завидели - завихрилось в башке их гномической, аж пузы взболели от смехонины. Малогорка та была в форме куба слеплена и пейзажу местному, как кобыле свинячий хвост.

- Некрасивую гору сделал, ученик аруновый, - сказали -гномы в -нашем -деле красивь главное. Ну на том за труды спасибо, что своим ремеслом извесёлил. За тобой, ученик Синегорыча, будет у нас должок.

И свистнули гномычи братьям, на верхотурах горы сидячим, чтобы те лестницу для гостимцев бросили.

Влезли Крунюшка с Сенькой на высину, а там замок стоит белокаменный красоты неописанной. Навстречу им волхач Аруня Синегорович вышел, и баюкнул Круня, до пояса поклонившись:

- Давно не видел тебя, Протопович, как жизнь проживаешь, как жена миловидушка, что в вашем лесу обо всём слыхивать?

- Живём хорошо, в лесе, как завсегда, ладно, а Юльвинишна моя сурпризу тебе воздарить наказывала.

С теми словами порылся Протопыч в котомочке и оттуда пирог чёрносмородинный вытащил.

- Вот тебе дрожжевятина, Шаней моей печёная, а это Сенька-Джон, ученишник твой нынешний.

- За хавь спасибо, - сказал Синегорович, - а про Сеньку вашего я от духов горных за много лет знаю. Дам тебе, Круня за труд от меня подарочек фонарь-керосинь нескончаемый. В пути да в хозяйстве переспособится. Теперь ступай к дому сваму, а про энтого Джона я сам уж побеспокоюсь.

Чомкнул Круня сопутника во небритый щёк, да покарабкался восвояси.

И остался Сенька в белокаменном замке жить. Как обвыкся в местности новоявленной, созвал его Синегорович в магический кабинет. И предстал перед ним Сенька выспамшись.

- Чтоб ты по-руську гугукать науськался и науку мою внять через слова был способен, требно тебя в прошлую жисть сознанием окунуть. Ведь до смерти своей предыдущей ты у нас в Руссее родился.

- Сказал то Аруня и видя, что Сенька его не дуже кумекает, решил сразу к делу гипнозному обспешиться. Посадил его на диванчик и вказал внимательно звуки слушать.

А сам взял бубен шамановский и давай волшебную ритмь выстукивать. В кабинете заморская благовонь курилась, что монахи индейские Аруне по дружбе пересылали, по углам свечи ароматные пламенелись, а под звон бубенный Синегорович заклятую песнь горланил.

И увидел Сенька свою жисть прошлую, в которой был жрецом-чародеем славяноведическим. Менталитетом росейским так глубоко проникся, что руську мовь до конца самого понял.