Компаньоны

Одному было слишком скучно, здесь же разгорались самые настоящие страсти.

— Ересь! — взвизгнул Акадерус. — Глупая ты рептилия! Еще великий Устимиус из Капоры доказал в своем труде том сорок пятый глава семидесятая, что деление всех людей, обладающих даром, на магов, чародеев и кудесников — весьма условно. Различаются меж собой только фокусники, колдуны и маги. Первые — так и вовсе шарлатаны!

Арх-Ш хмыкнул, искренне забавляясь, а потом и захихикал. Акадерус все равно не мог бы понять смеется он или нет.

Плененный же чародей открыл глаза и посмотрел на дракона с удивлением. Он сидел в клетке, сделанной из металла, не пропускавшего магию вовне. То есть, внутри он мог магичить, сколько душе угодно, но не более того: ни сломать замок, ни навредить своим пленителям не сумел бы. Любой другой, оказавшийся в подобном положении, наверняка дал бы волю гневу и отчаянию, но лицо чародея оставалось безмятежным и расслабленным.

«Слишком самоуверен», — предположил дракон, а Акадерусу заметил:

— А не напомнишь ли мне, какими еще чудесами известен досточтимый Устимиус из Капоры, кроме томов по теории магии, написанными им в поистине неуемных количествах? Он вообще колдовал?

— Как тебе не совестно?! — укорил старый маг.

— Великий Устимиус всего себя положил на алтарь академической науки. Если бы не он, нам просто нечему оказалось бы учить адептов. Всякий учитель преподавал бы по-своему, как в стародавние времена, — и он скривился, словно вгрызся в лимон, а потом, откусив от него половину, разжевал и проглотил.

— Кажется, в легендарные лета и зимы чародеев известно поболее да посильнее, чем нынче, не так ли? — поинтересовался Арх-Ш, сверкая оранжевыми глазами.

— В наших рядах не было никакого единства! — не заметив намека, сказал Акадерус. — Нет-нет, я не хочу и думать о подобной чуши. Наша сила в сплоченности и верном подходе. Ко всем!

Арх-Ш закатил глаза и покачал головой.

— Кажется, я понял, в чем корень бед нынешних волшебников, — проворчал он, напустив на себя скорбный вид.

Выглядел при этом Арх-Ш весьма забавно: лоб пошел складочками, а глаза округлились и немного поменяли оттенок в сторону чистейшего перламутра. Нос он сморщил.

Акадерус не отреагировал ни на его фразу, ни на клоунаду, зато плененный чародей, не удержавшись, прыснул со смеху. Голос у него оказался красивый: звонкий и переливчатый, но достаточно низкий, приятно разнившийся с тонким истеричным тенорком старого мага.