Фыр-мяу: призраки и проклятый

– Просветленная Хург-Сса’Ра?

- Нет, Лерисах, перводемон Иннерлии, – сдалась я, испугавшись того, что он сейчас всех святых, просветленных и прочая женского пола перечислять начнет.

Парень, увы, вместо того, чтобы испугаться, с абсолютно счастливой улыбкой провозгласил:

- Отец Майал истину на проповеди глаголил: даже демон достоин милости Ану, если раскается в деяниях своих, впустит свет в свою душу и положит всего себя на служение свету! А я, дурак, не верил, подумал грешным делом, что он это для пущего эффекта придумал… Но ныне я раскаиваюсь в неверии своем и надеюсь, что Ану простит меня!

И, пока я, хлопая глазами, переваривала услышанное, поднялся, опираясь на посох, который так и не выпустил из рук, и тут же принял молитвенную позу: сам на коленях, посох воткнут в землю, руки обхватили древко, голова склонена так, что лоб уткнулся в древко, глаза закрыты, губы беззвучно шевелятся.

Все, ушел в себя, вернусь нескоро… Э, нет, так дело не пойдет!

- Э-эй! – я потрясла его за плечо. – Эй, ты, как тебя там? Сейчас не самое подходящее время для молитвы! А место еще менее подходящее!

Послушник не реагировал. Я с раздражением хлопнула себя по лбу. Нашла, чем увещевать фанатика! Да он и в раскаленном жерле вулкана первым делом молиться будет, не то что в вонючем болоте! Но вколотить в его голову мысль о том, что ему надо убираться отсюда как можно скорее, необходимо, иначе мои старания на ниве благотворительности пойдут прахом.

Хм… Может, попытаться смутить его?

- Эй, парень! – ехидно протянула я, глумливо улыбаясь (надо же соответствовать образу). – Ты б перед тем, как в молитвенный экстаз себя вгонять, срам бы прикрыл!

И ото всей перводемонской души шлепнула его по полуголой из-за разорванного до пояса подола мантии заднице.

Оп-па! Проняло! Подскочил и стыдливо запахнул разорванное одеяние. Даже в царившем здесь полумраке мне было видно, как щеки его вмиг стали пунцовыми.

- То-то же! – я назидательно погрозила послушнику пальцем. – В другой раз советую, прежде чем что-то сделать, задуматься об уместности своего поступка.