Дракон на поводке

Мы двинулись в сторону зарешеченного входа в подземелье, через который должны были уходить жители Хоупхолла сто лет назад, но который оказался тогда завален из-за мощной атаки жрецов Хоакина. Теперь подземелья использовались для доставки крупных партий товаров в разные концы города. Например, строительных материалов для нового памятника.

- Им нечего есть, они живут в грязи, но вместо того, чтобы навести порядок, они строят памятник… - задумчиво сказал я.

- Дело не в том, что они плохо живут, - ответил Собака-на-Шее, - а в том, что их все устраивает.

Они не видели другой жизни. И не знают, что можно по-другому. А памятник служит подтверждением того, что происходящее вокруг – в порядке вещей.

Внутри тоннеля рабочие заканчивали разгружать запряженную лошадьми телегу с камнями. Как только она опустела, Собака-на-Шее кивнул вознице и жестом пригласил нас в кузов.

На стенах тоннеля мелькали огни факелов. Мы ехали довольно быстро, никуда не сворачивая и притормаживая лишь для того, чтобы пропустить едущие нам навстречу груженые телеги.

Когда мы выехали, оказалось, что тоннель вел за пределы города. Возница остановился перед поворотом, у деревьев, где стояли подозрительно вида люди. Судя по их одежде, лицам и повадкам, это были бандиты.

- Нежнее, лапочки, не девок воруете, - надменным и слегка угрожающим тоном сказал Жало прежде, чем нам надели мешки на головы. Видимо, на этих головорезов грозность Кровавого Уса не произвела впечатления, поскольку нежности с их стороны я так и не почувствовал.

Из одной телеги нас пересадили в другую, на этот раз закрытую какой-то тканью так, чтобы нельзя было увидеть ее содержимое.

- Бандитская романтика. У вашего брата тяга к таинственности не меньше, чем у Хоакина, - обратилась к Жало Елена.

- Это чтобы ты по пути не передумала, красотуля. Хоупхолл по сравнению с Серой Ямой – бальная зала в сердце Попенхолла, трясти его мясо.

- А то я мало ям в жизни видела…

- Это верно… Например, та, что у твоего Галая вместо жопы!

Жало расхохотался, Елена хмыкнула.

Наки молчал. Но я догадывался, что он размышляет. Это было самое частое его занятие с тех пор, как мы столкнулись с Лиманом Грогом. Кажется, он менялся. Но в какую сторону?

Трястись пришлось долго. Когда телега остановилась и нам позволили выйти и снять мешки с голов, была уже глубокая ночь.

- Жало! – раздался грозный голос из темноты.