Хлопоты ходжи Насреддина

– Правда ли то, что он говорит?

– Он лжет, о кази.

– Как?! – вскричал мулла. – Я лгу?

– Именно так. Разве не ты не давал мне проходу на базаре, требуя продать тебе мой амулет. Тому есть множество свидетелей.

– Ты сказал, что это амулет истины, подлый лгун, – захныкал мулла, оборачиваясь к кази. – О Шарифбек, пусть он вернет мне мои деньги.

– Но разве ты не постиг истину?

– Какую еще истину? – хрюкнул мулла.

– Что тебя провели. Вернее, ты провел себя сам.

– Ах ты, подлый старик с жалом змеи!

– Зря ругаешься, мулла.

– Честной? Бронзовую побрякушку, вот эту самую, – трясущимися от волнения пальцами мулла протянул талисман молча наблюдавшему за происходящим кази, – за пять тысяч динаров?

– Я повторяю, – Насреддин сложил руки на груди, – ты сам настаивал, чтобы я тебе его продал.

– Ты подсунул мне негодный товар! Помнишь, я тебя спросил: «Это он?» А ты ответил мне: «Да!»

– Неправда. Я ответил тебе: «возможно», а это ни «да», ни «нет». И если ты воспринял мое «возможно» как «да», то при чем здесь я?

– Все было именно так? – разлепил губы кази.

– Именно так, – ответил Насреддин, склонил голову, – и в том я готов поклясться на Коране! Но если этого справедливейшему кази недостаточно, я готов предоставить свидетелей сделки.

– Но ведь ты, ходжа, все-таки обманул уважаемого муллу. Никакого амулета истины не было!

– Амулет был и есть.

– Покажи его нам!

– Невозможно, – отрицательно покачал головой Насреддин. – Мой амулет – это разум. Только он способен постигнуть истину.

– Хм-м, – огладил бороду судья. – Если все так, как ты говоришь, то правда, как ни печально, на стороне Насреддина.

– О Шарифбек, помилуйте! – воскликнул мулла, падая на колени перед лестницей. – Пять тысяч за кусок бронзы?!

– Каждый вправе установить свою цену на товар, а покупатель либо соглашается с ней, либо не соглашается, – произнес Шарифбек. – Вы, мулла, согласились с его ценой, так чего же вы теперь хотите от меня?

– Отмените сделку!

– Не могу, – развел руками кази.

– О почтенный Шарифбек, я тоже когда-то служил кази и потому неплохо знаю законы.

– Правда? – онемел Шарифбек. Признание ходжи оказалось для него большой и не очень приятной новостью.

– Чистейшая правда. И, насколько я знаю, все издержки возмещает проигравшая сторона.