Хлопоты ходжи Насреддина

Да, но как вернуть бумагу, и где обретается сейчас презренный проходимец Насреддин?

Бормоча проклятья в адрес бестолкового слуги, который слишком ретив в своем рвении угодить хозяину, даже не угодить, а выслужиться, Зариф забегал по комнате из угла в угол.

«Что же делать? Что делать? – крутился в его голове единственный вопрос. Но тут его внезапно осенило, и богач замер посреди комнаты. Икрам! Ведь слуга говорил, что все произошло на поле оборванца-дехканина. Значит, Насреддин – будь он проклят! – может быть только в одном месте – в доме Икрама!»

Зариф, осененный внезапным прозрением и теша себя надеждой, что все именно так, как он полагает, вернулся на свое излюбленное место рядом с окном, где удобной горкой были свалены курпачи, а врывавшийся в распахнутое окно ветерок приятно касался кожи, и кликнул слугу:

– Эй, бездельник! Где ты там?

– Я здесь, господин! – Юркий слуга вынырнул из маленькой комнатушки, где он трясся от страха в ожидании наказания за свой прямо-таки идиотский поступок, и, ужом скользнув к курпачам, раболепно заглянул в глаза своему господину.

– Слушай внимательно! – пошевелился на курпачах Зариф, устраиваясь поудобнее.

– Я весь обратился в слух, мой господин, – склонил голову слуга.

– Не перебивай! Так вот, – продолжал Зариф, понизив голос, и на всякий случай выглянул в окно – поблизости никого не было видно, – пойдешь в ущелье – ты знаешь куда…

Слуга вздрогнул всем телом, но не решился произнести ни единого слова.

– …и скажешь Мустафе, что мне нужен искусный ловкий вор. Вот, держи. – Зариф вынул из-под курпачей небольшую мошну со звонкими динарами и небрежно протянул ее слуге. Тот принял деньги и быстро спрятал под халат, будто их и не было. – Ты знаешь, что и у кого нужно выкрасть.

– Да, господин, но мне неведомо, где скрывается Насреддин, – воскликнул слуга.

– Молчш-ши, дурак! – зашипел и замахал руками Зариф, будто что-то загребал ими. – Это имя следует произносить только шепотом.

– О! – вытаращился слуга, прихлопнул рот мягкой розовой ладошкой, не знавшей другого труда, кроме письма разных гнусных бумаг.

– Вот именно. Как бы На… наш друг не проведал обо всем раньше тех, к кому ты собираешься. И тогда тебе несдобровать!

– Мне? – не на шутку перетрусил слуга.

– Ну а кому же еще? – состряпал удивленную мину Зариф. – Это ведь ты повздорил с На… шим общим другом, а не я. Это он у тебя забрал… нечто очень важное.