Хлопоты ходжи Насреддина

Но честному каменщику бояться меня вовсе не стоит.

– О великий ходжа!.. – начал было вор.

– Знаешь, давай обойдемся без этого, – остановил его Насреддин. – Уже глубокая ночь, а мы с тобой перебудили множество народу, которому уже сегодня рано утром вставать на работу. Нужно их успокоить, отослать по домам, а ты ложись спать. Завтра у тебя тоже будет много работы.

Вор медленно поднялся с колен и опасливо покосился на Икрама.

– И не вздумай сбежать! – грозно предупредил дехканин. – Я-то точно знаю и тебя, и где обитает твоя гнусная шайка.

Вор вздохнул, повесил плечи, но вдруг приободрился и крикнул вслед ходже, направлявшемуся к забору:

– Да, меня зовут Саид!

– Я уже догадался, – насмешливо бросил через плечо ходжа. – У таких нечестивцев, как ты, есть только один друг – он сам.

Глава 6. Всеведущий мулла

Икрам полночи не сомкнул глаз, карауля вора, дремавшего между ним и Ходжой. А вдруг только прикидывается спящим, выжидая удобного момента, чтобы задать деру? Ходжу, напротив, вопрос побега вора, казалось, нисколько не беспокоил.

На этот раз он действительно заснул, повернувшись на правый бок. Но до утра Икрам не дотерпел. В какой-то неуловимый миг его веки сомкнулись, и он забылся глубоким сном. А утром его растолкал Саид.

– Эй, Икрам, просыпайся! – позвал новоявленный каменщик, тряся дехканина за плечо. – Солнце давно встало, а он дрыхнет.

– Что? Где? – вскочил дехканин с постели, выпучив глаза. – А-а, это ты, – разочарованно протянул он, широко зевая.

– Дай поспать.

– Ну уж нет! Столько работы, а он будет спать. Каменщику нужен помощник.

– Да сейчас, сейчас, – проворчал Икрам, спуская ноги с топчана. – Навязался же на мою голову!

Ходжа тоже проснулся, слез с топчана и долго плескался у широкой глиняной плошки с дождевой водой, сгоняя сонливость. Потом все трое позавтракали остатками кислого молока и лепешками, рассевшись кружком на топчане.

– А скажи мне, Саид, – спросил Насреддин, отряхивая приставшие к бороде хлебные крошки, – почему ты избрал такое гнусное ремесло?

– Мой дед был вором, – важно произнес Саид, подцепляя чувот куском лепешки, – мой отец был вором.

Кем же, по-вашему, мог стать я?

– Ты говоришь с такой гордостью, будто твои предки были святыми мучениками, – покачал головой ходжа.

– Но что мне оставалось делать, если меня так воспитывали?

– Думать своей головой, – тяжко вздохнул Насреддин. Тяжело перевоспитать человека, если тот не видит за собой никакой вины.