Хлопоты ходжи Насреддина

– Я на него как прикрикнул, так он сразу решил расплатиться со мной – Аллах тому свидетель! Но я простил ему плату и не взял с него ни единой монеты. Теперь мы с ним друзья!

– Друзья ли?

– Ну, по крайней мере, не враги. Чего ему со мной делить?

– А вода? Думаешь, Насреддин позволит тебе обирать каждого прохожего за глоток воды? Ой, смотри, Хасан, доторгуешься!

– Глупости все это, – скривил губы мираб и широко зевнул. – Поздно уже, давай ложиться спать.

– Но я еще недоговорил!

– Завтра договоришь. Устал я что-то.

– Хасан сполз с топчана и поковылял к дому. – Да, – обернулся он, сделав несколько шагов, – ты спи на топчане, а я посплю в доме. Там места мало. Да и на свежем воздухе лучше спится!

– Но здесь прохладно ночью. Я замерзну! – возмутился Зариф. – Дай хоть чем укрыться.

– Не замерзнешь. К тому же у меня всего одно одеяло. Спокойной ночи! – И, не дожидаясь ответа, Хасан скрылся в доме.

Зариф долго смотрел на дом с черными провалами окон, потом закутался поплотнее в халат, улегся на жесткий топчан и свернулся калачиком.

От воды тянуло свежестью, а шум водопада убаюкивал, и уставший, измученный дорогой бай Зариф быстро уснул.

Ночью сильно похолодало, и несчастный Зариф проснулся оттого, что продрог до костей. Остаток ночи он провел, ворочаясь с одного бока на другой и все пытаясь укрыться узкой курпачой, но ее ширины хватало либо на живот и грудь, либо на спину. И только под утро, стуча зубами от холода, Зариф забылся тяжелым беспокойным сном. Однако и тогда выспаться как следует ему не удалось.

Казалось, не успел он сомкнуть глаз, как где-то совсем близко раздались треск ветвей и яростное рычание. Зариф вскочил с топчана и огляделся, закрываясь курпачой – не иначе как дикий зверь притаился где-то поблизости в надежде полакомиться им. Но вокруг никого не было, шум тоже не повторялся. Зариф было решил, что ему привиделось во сне, и он уже собрался продолжить прерванный сон, как вдруг ниже по течению затрясся, словно в припадке, росший у самой скалы куст барбариса.

– О Аллах всемогущий! – пролепетал Зариф, натягивая курпачу на лицо. – Кто там есть? Выходи!

Куст затрясся сильнее, и из него послышалось утробное рычание.

– Я сейчас возьму копье и проткну тебя, слышишь?

Куст перестал трястись, и все стихло.

– Ага, страшно! Убирайся отсюда подобру-поздорову, пока жив.

И тут из куста рывком выскочила, вернее, вывалилась странная зверюга: баран – не баран, человек – не человек.