Хлопоты ходжи Насреддина

Зверюга была сплошь покрыта шерстью, а вполне человеческая голова, только очень грязная, гневно сверкала глубоко посаженными глазами. Также у страхолюдины наличествовали руки с длинными пальцам-когтями и ступни, покрытые слоем грязи. Страхолюдина клацала зубами и периодически взрыкивала.

– Ай! – подскочил на топчане Зариф. – Уйди! Уйди, слышишь? Уходи прочь!

– Дурак! – огрызнулась образина, выпрямляясь во весь рост. – Это же я, мулла.

– Кто? – Глаза Зарифа полезли на лоб.

– Мулла! Ослеп ты, что ли? – Мулла приблизился к воде и почесал орлиными когтями тощий зад.

– Все зудит, – пожаловался он. – Проклятая шкура, будь она неладна.

– Э, эй! – выкатился из дома сонный Хасан. – А ну, пла… – но тут он разглядел стоявшего у воды раскоряченного «шерстистого» муллу с растопыренными когтями, покачнулся и хлопнулся в обморок.

– Чего это с ним? – не понял мулла. – Зариф, будь другом, помоги снять шкуру.

– А… Да, конечно, – пришел в себя Зариф, сполз с топчана и приблизился к мулле.

Тот с трудом сорвал с пальцев на совесть примотанные когти и зло побросал их в воду. – Но что с тобой произошло, о мулла? Это Насреддин тебя так?

– Нет, это я себя так! – зло прорычал мулла. – Не придумал ничего лучше, как запугивать гнусных оборванцев шайтаном. Вот и допугался. Ох, как меня колотили, как колотили.

– Насреддин? – участливо спросил Зариф, перепиливая ножом, который всегда носил с собой, многочисленные завязочки.

– Чего ты привязался ко мне со своим Насреддином? Колотили меня босяки, будь они все прокляты Аллахом! – потряс кулаками мулла, сдирая с себя шкуры.

– До сих пор все тело ноет. А потом меня притащили к кази, и слюнтяй Шарифбек ничего не смог сказать против.

– А вот здесь уж точно не обошлось без Насреддина, – вставил Зариф, убирая нож в кожаные ножны.

– Если ты еще хоть раз назовешь его имя, я тебя задушу и утоплю, так и знай! – Мулла наскоро скинул одежду и полез в ледяную воду. – Ох, как холодно-то!

Окунувшись несколько раз, он спешно, но тщательно вымылся и выбрался на берег.

Там он натянул подштанники и взялся стирать остальные свои вещи, ополаскивая их в реке и все время нюхая. Но результат, видно, не удовлетворял его, и мулла принимался вновь и вновь окунать в воду то штаны, то рубаху, то халат.

– Э, эй, – между тем очухался Хасан,– ты чего там делаешь?

– Все нормально, – успокоил мираба Зариф. – Это мулла.

– Мулла? Наш?

– Уже нет, – буркнул в ответ мулла.