Берендеевские хроники

Цель того зла, отправить нашу бессмертную душу в преисподнюю, где она будет бесконечно вариться в котле адских мук на потеху демонов кишащих там несметными полчищами. 

   - Как, как он сказал? - ошарашено произнес Васька. - Трансменального? 

   - А черт его знает, я сам не успел запомнить, но сказал он красиво, - ответил я, краешком губ. 

   Вновь проследив за моим невнятным бормотанием, батюшка Герман задал вопрос: 

   - Откуда ты, трансцендентально-ноуменальное тоталитарно-персонифицированное вселенское зло? Как ты здесь оказалось? 

   - Вот, опять он бросается непонятными словечками, - приметил Васька.

- Кстати, а к кому поп обращается, если к тебе, то задает он какие-то странные вопросы. Может, батюшка пьян? 

   - Пьян, - согласился я со своим питомцем, - но еще в кондиции. А вопрос относится к тебе, это первый пункт изгнания из меня злого духа. Кстати, на самом деле, откуда ты? 

   - Потом как-нибудь расскажу, - уклончиво ответил Васька.

- А батюшке давай подыграем, чтобы скучно ему не было, скажи ему, что я прибыл сюда из Москвы 1916 года. 

   - Он прибыл из Москвы 1916 года, - прилежно повторил я за своим питомцем, в душе потешаясь над доверчивым святым отцом. – И если вам, батюшка, так сложно продолжать, так давай я сбегаю за еще одной бутылкой. Только поймите меня правильно, у безработного лишних денег нет, так что продолжение банкета за ваш счет.

 

   Получив неординарный ответ, батюшка Герман согласился с моим аргументом, он сунул мне в руку пару тысяч одной купюрой и уточнил:

- Бери коньяк, только не паленый.

- «Камю»? – спрашиваю.

- Бери «Камю», - согласился со мной батюшка Герман. – Все равно в вашем гадюшнике лучше пойла не найдешь. Вот если бы я попал на освящение автомобильного салона или усадьбы очередного олигарха, вот тогда мне удалось бы откушать нектар богов. Ладно, что встал, иди.

Я моментом сбегал в магазин, ведь самому интересно, чем закончится сеанс экзорцизма, отдал бутылку батюшки.

Герман ловко открыл пузырь. Вот что значит, опыт не пропьешь. Влил в себя всю бутылку до донышка прямо из горла и, посчитав, что контакт налажен, он с приподнятым духом перешел ко второму пункту изгнания: 

   - Как звать тебя? 

   - Как тебя назвать? - тихо пробормотал я, вторя священнику, а сам смотрел на него и удивлялся.